Что может случиться с Сербом из Румынии в современном Белграде

Красивый и солнечный день не предвещал бурю, которая готовилась накрыть Белград в тот известный день 11 октября.

Вместе с тремя друзьями, одним Сербом и двумя Румынами, я отправился в то утро в Белград с намерением посмотреть матч Сербия-Литва. Мы вчетвером, фаны темишварской Политехники, меньше месяца назад были на стадионе Партизана, смотря ответный матч черно-белых против клуба из нашего города. Многие Румыны остались очарованы атмосферой партизанового юга, поэтому сразу после матча спросили меня, когда снова смогут приехать в Бг, чтобы увидеть такую блестящую атмосферу.

Так как я множество раз приезжал в сербскую столицу для просмотра сборной Сербии и Партизана (фаном которых я являюсь), то я сказал, что лучше всего организоваться и приехать на матч против Литвы, п.ч. тогда атмосфера будет более спокойная, чем на Партизан-Политехника, когда полиция абсолютно непотребно подавляла румынских фанов, запрещая им от таможни до стадиона выйти из автобуса и купить пиво, сок или еду. Риск махача между фанами был минимальным, Гробари об этом открыто сообщили до мяча, но очевидно, полиция не хотела слышать об этом.

По приезде в Белград мы заметили присутствие необычно большого числа полицейских и жандармов на улицах. Мы знали, что организуется какой-то антифа марш и то, что планируемый ранее митинг сербских националистов запрещен, но в наши намерения не входило участие в тех событиях. Конечно, если бы митинг сербских националистов был одобрен, нам было бы приятно присоединиться к течению, которое основывается на защите Сербства, имея в виду наши недвусмысленные патриотические позиции.

Введите содержимое врезкиМы припарковали машину и пошли пешком с целью показать двоим Румынам Калемегдан, улицу Княза Михаило и другие вещи в центре города, но к нашему удивлению полицейский патруль нас остановил по приближении к центру. Мы показали паспорта, а полицейские все время на нас мрачно глядели, спрашивая, кто мы, что делаем, куда идем, зачем приехали в Бг и т.д. Хотя мы были удивлены, но отвечали спокойно и уважительно, и нам в конце концов вернули паспорта. Пройдя несколько шагов, нас затормозила другая группа полиции, которая отобрала наши документы и сказала подождать. Мы спросили почему, есть ли проблемы, нарушили мы что-нибудь? Никто нам ничего не ответил, пока не появился полицейский в штатском и не начал нам задавать вопросы: есть ли на нас нацистские символы, татуировки с экстремистскими обозначениями, есть ли у нас дубинки, прутья, ножи, пряжки и т.д. Конечно, ничего из этого у нас не было найдено. Ни один сомнительный символ, ни одна татуировка, ни один опасный предмет… Мы ожидали, что будет установлено наша непричастность к их поиску, нам вернут документы и мы двинемся дальше. Но, к нашему удивлению, полицейские привезли «козла», в который нас засунули с другими тремя Сербами, также «подозрительными личностями». Мы осматривались в мраке машины, не веря в то, что с нами происходит.

В отделении нас отвели в како-то помещение, где мы услышали голос:

— Сколько их?

— Семь штук!

— Аааау, семь, кто их щас всех будет оформлять? — со злостью заявил дежурный мент, которому очевидно было неприятно делать то, что следовало. Было приказано одному из полицейских достать протокол о задержании и аресте. Он спросил:

— Что эти сделали?

— Носили различимые символы Национального строя…

— А какие это символы? — спрашивает одновременно наша троица…

Конечно, ничего нам не ответили.

— Отрегулирует все инспектор, когда придет вас допрашивать — сказано нам.

После известного времени нам приказали снять шнурки, пояса, часы, цепочки, очки и все остальное, чтобы нас отвести в камеру. Дежурный записал наши имена, адреса, данные из паспортов. С раздражением я спросил ещё раз, что мы нарушили, но мне ответили, что обо всем скажет инспектор. Я остался последним из семерых, т.к. переводил моим друзьям Румынам. Оставшись с дежурным, я спросил его, нормальным ли он считает то, что они делают. Человек мне открыто признался:

— Друг, поверь мне, получили мы приказ сверху, я не имею к этому отношения. Я тебе реально верю, что ты невиновен, но что могу, когда нам приказано вас задержать! Знаю, что мы оба без нужды находимся здесь, но это моя должность, жалко мне за этот случай!

— Да, но мы действительно НИЧЕГО не сделали!

— Может не знаете, но сегодня был заявлен митинг неких неонацистов и мы получили приказ не допустить их выступления. Это те идиоты, которые носят свастики и выходят в город праздновать день рождения Гитлера.

— Кто, блин, празднует день рождения Гитлера? — спрашиваю человека…

— Эти из Нац строя… Кто-то им вбил в голову эти глупости…знаешь тему, день рождения Гитлера, хуе мое…носят все те их символы, которые запрещены…

— А какие символы Нацстроя? спросил я из любопытства, п.ч. их уже все так или иначе упоминали.

— Реально тебе говорю, без понятия!

Я понял человека, видел, что нас приняли не по его воле и он не связан с темой. Через небольшой промежуток времени появился другой полицейский, на сей раз в штатском:

— Давай, Румын, насколько ты крут, что зигуешь? Вы приехали помочь вашим белым братьям в Сербии? Имеете ли связи с Нацстроем?

Я объяснил человеку, что не Румын, но Серб из Румынии, что я сербский патриот, но не связан с Нацстроем и неонацизмом.

— Мы приехали с намерением посмотреть матч и ничего более — говорю.

— Я тебе не верю, что вы приехали только на матч. Очень вы похожи на скинов.

— Почему?

— Весь одет в черное, другой также, у третьего кажуальная кепка в клетку, а у четвертого майка с мертвыми головами (американская хардкор группа Хейтбрид). А все ещё коротко стрижены! Разве все это случайно?

Признаю, что после подобного изложения остался без аргументов. Было ясно, что любое дальнейшее словесное сопротивление не нужно. Может быть, нужно было одеться как пидоры, чтобы не бросаться в глаза. Не знал, что фанатские кепки, спорткуртки и балахоны — часть нацистских реквизитов. Все же я ощущал угрызения совести, пока смотрел на своих друзей, которых менты отводили в камеру. Спрашивал себя, что они теперь думают о Сербии и Сербах, тем более, что я постоянно хвалил Белград, сербскую кухню, обычаи, фанатов, сербскую историю, наше геройство. Мой кореш Куза это заметил и в шутку сказал, пока его вели в камеру:

— Не волнуйся, братух, всегда хотел посетить сербский погреб. Слышал, что вы известны в этом плане.

Другой друг мне позднее рассказал о том, что один полицейский его спрашивал, приехал ли он отпраздновать др Гитлера с сербскими неонацистами. Тот ему разумно ответил:

— Господин, я не праздную и свой др., а тем более Гитлера, который, к слову сказать, в апреле, а не в октябре!

Под замком нас держали недолго. Спустя два часа нас отвели на фотографирование и подобные процедуры. После допроса нас отпустили где-то в 20.00.

Честно говоря, я не надеялся уже в тот день попасть на Маракану. На входе мы быстро купили две розы Сербии и вошли на север, хотя все мы симпатизируем Партизану. И реально, лучшее впечатление в тот оруэлловский день — выкрики моих друзей Румын на стадионе Црвены Звезды «Сербия! Сербия!». В одно мгновение я испугался, что Румыны не отличат настоящую, истинолюбивую и патриотическую Сербию от репрессивной антинациональной системы… Но они все это беспрекословно и отважно вытерпели.

По возвращении в Темишвар я поторопился в инете посмотреть, что было в Бг. После просмотра видео с «антифашистского марша» все было ясно: пидорские, анархистские, коммунистические и голубые европейские флаги на том же антисербском, низком митинге.

«Сербский марш» — реакция сербской патриотической молодежи, был запрещен и сатанизован как фашистский, экстремистский, тогда как антисербская горсть мерзавцев получила защиту более 2 500 полицейских.

С того раза, когда впервые приехал в Бг, я влюбился в этот город. Чувство патриотизма среди некоторых Сербов зарубежом более развито и сильнее нежели среди многих в Сербии, поэтому с течением времени я стал сильно связан со всеми духовными и национальными ценностями сербства. Страшно ощущение того, что Сербия стала оккупированным государством, которое больше не служит собственному народу, но неким международным структурам, которые нас при любой возможности уничтожали и нападали. В Сербии на власти находится монструозная коалиция неотитоистов, детей бывшего коммунистического режима, которые сегодня себя называют социалистами и демократами. Сербия, которую я любил, люблю и буду любить до смерти, и чью честь я защищал во всем, что делал в жизни, встретила меня как преступника, как неонациста, как хулигана. Но для меня честь, что я не нахожусь на той же стороне баррикад с предателями, которые составляют нынешнее правительство. Ничуть не гордился бы тем, что мне уважение выказывают те, кто заседания своих партий открывает «Интернационалом», которые призывают «золотое время» Тито, которые за вступление Сербии в НАТО и ЕС, которые арестовывают сербских героев как варваров, которые отрекаются от своих братьев по крови и сербских территорий, которые защищают и собирают вокруг себя пидоров, антихристов, богохульников, анархистов, неокоммунистов и некоторых из нацменьшинств, призывающих к линчу над всем сербским. Для меня Сербы — это те, кто славит Святого Саву, Милоша Обилича, Караджорджа, Воеводу Мишича, Воеводу Путника, Воеводу Степу, Алексу Шантича, Яшу Томича, Попа Джуича, Косту Печанца, Димитрия Летича, Николая Велимировича, Милана Недича, Милана Тепича и остальных старых и новых героев и великанов.

Разместите анонс страницы у себя в блоге: