Николай Курьянович о власти, выборах и политике

Так бывает: заходишь в кафе выпить чашку кофе и… встречаешь старых знакомых. А старые знакомые говорят: «Да-да, читаем мы ваш журнал, да только не видим в нем некоторых важных тем. Стесняетесь или боитесь?» 

Мы не боимся и тем более не стесняемся. Мы пишем. Со слов самих старых знакомых: депутата Государственной Думы России четвертого созыва Николая Курьяновича и председателя Русского национального благотворительного общественного Фонда им. Святителя Иннокентия (Иркутского) Сергея Усова.

О богатых и бедных. И пропасти между ними.

— А какая проблема вам кажется такой уж суперважной?

Курьянович: 

— Расслоение общества! Социальная поляризация достигла предела. Существуют ведь определённые нормы: внутри одной страны индивидуальный или семейный доход, скажем, предпринимателя или чиновника не должен превышать доходы учителя, к примеру, больше, чем в 3–4 раза. У нас этот разрыв составляет примерно 14 раз, и цифры эти явно занижены. В результате мы имеем тонкую прослойку малого и среднего бизнеса, которая так и продолжает оставаться тонкой, находится в разбалансированном и негармоничном состоянии.

Усов:

— Расслоение происходит не только на материальном уровне, страдает развитие личности в целом. И что печально, об уровне этого самого развития личности мало заботятся как на уровне страны, так и на уровне нашей области и города.

Курьянович: 

— Всё реже и реже встречаются люди духовные, искренне стремящиеся к самосовершенствованию. Идёт отграничение одного социального слоя от другого. Теоретически, конечно, возможно выходцу из рабочей среды стать депутатом, мэром, а на практике этого почти нет. Образуются касты. И если в той же Индии кастовость оправдана, она сложилась исторически: брахманы, высшая каста, это идеологи, затем кшатрии — воины, вайшнавы — торговцы, предприниматели. А шудры — рабочие. И здесь нет никакого оскорбления, это естественные вещи. У нас же элита выделилась из общества совершенно искусственно и «закуклилась». Проникнуть в неё людям со стороны, но людям, которые используют не связи, а свой интеллектуальный и энергетический потенциал — нереально. Это показывает грядущая кампания по выборам депутатов Законодательного собрания в регионе.

— А что в ней такого?

Курьянович: 

— Да уже сейчас с высокой степенью достоверности можно утверждать, что 95% тех, кто будет избран депутатами ЗС объединённого нашего субъекта, будут работать исключительно на себя. Я знаком со многими из тех, кто стоит в партийных списках, да и те, кто идёт по одномандатным округам, в основе своей не лучшие, на мой взгляд, люди региона. Всех сколько-нибудь достойных стараются на предварительных этапах отсеять — при сборе подписей, допустим. Я не знаю никого, кто пошел бы в народ собирать подписи и был бы зарегистрирован потом. Как такое происходит?

— То есть те, кто наверху — это одна, условно говоря, мафия, членство в которой не определяется партией или регионом?

Курьянович: 

— Да, и она хочет закрепить свою власть навечно.

Усов: 

— За редким исключением бывает иначе. Личности, безусловно, тоже есть. И эти личности ярко выделяются в регионах.

— Значит, вы считаете, что политическую элиту надо бы, по идее, перетряхнуть?

Курьянович: 

— Да, причём, самым жёстким образом.

Усов: 

— Я никогда не думал, что буду заниматься политикой — считал это дело грязным, как все нормальные люди. Любой здраво размышляющий думает, как мне кажется, примерно так: я смогу самостоятельно прокормить себя и свою семью, и мне этого достаточно. С проблемами, которые невозможно решить в одиночку, он сталкивается либо тогда, когда начинает задумываться глубже, либо когда у него подрастают дети. Он знакомится с нехваткой детских садов, неформальным влиянием на ребёнка в школе, во дворе, и понимает, что процессы эти слишком серьезны в нашем обществе, чтобы их можно было пускать на самотек. Как сказал один классик: «Не требуйте от родины, чтобы она сделала что-то для вас — делайте что-нибудь для неё». Власть должна формировать гражданское общество, создавать механизмы, которые работали бы для блага всех. Но попав во власть, большинство понимает, что попало в очень комфортные условия, и пытается поскорее набить карманы.

— Как вы оцениваете уровень коррумпированности власти? В процентах?

Курьянович: 

— Чрезвычайно высокий уровень. 50% — это самая оптимистичная оценка. По Москве она стремится к 100%, в регионах ниже, поскольку люди не потеряли до конца совесть, не конца ещё вымыт высокопрофессиональный кадровый потенциал, но истончается он с каждым годом, с каждым месяцем.

— Говорят, что в кулуарах многие политики имеют клички, вроде таких, как «Миша два процента», которая, по слухам, была у Михаила Касьянова за его, видимо, любовь к откатам?

Курьянович:

— Конечно, это распространено. Коррупция как ржа разъедает весь государственный аппарат.

— Ну, а в Иркутске и области, как, например, делится бюджет области? 

Курьянович: 

— Бюджет формируется путём лоббирования со стороны тех или иных группировок. Надо, например, Газпрому закон продавить для усиления своих мощностей, они всем руки заломают, но продавят. То же самое в Иркутске — лесники, железная дорога. При помощи железной дороги, например, осуществляется перевозка и продажа лома цветных, чёрных металлов и круглого леса. То есть косвенно железная дорога заинтересована в продаже родины. Нет профессионального подхода, а есть разновекторные движения лоббистских групп, которые интересуются не среднесрочной даже перспективой, а сиюминутными материальными выгодами.

Усов: 

— Механизм лоббирования вообще-то очень адекватен и эффективен. Но только если он построен в нужном ключе — допустим, в интересах региона. У нас ведь есть и депутаты Госдумы, члены Совета Федерации. Они могут для области работать сообща. Но это ведь сложнее всего: объединить и партийные, и главное, личные интересы.

Курьянович: 

— Например, мощная лоббистская группировка в Думе прошлого созыва продавила договор, нарушающий Конституцию России. Были подписаны особые договорённости между федеральным центром и республикой Татарстан. Но чем хуже Иркутская область? Ведь сколько денежных средств было ассигновано на объединение субъектов Федерации: Коми-Пермяцкого автономного округа, Красноярского края, Камчатки. И не получили ничего при объединении Иркутская область и УОБАО: мост не достроили, к аэропорту не приступили…

— Нет, ну некоторые иркутяне живут совсем не плохо. Вон по Байкальскому тракту сколько коттеджей — тысячи! И их владельцы вряд ли бизнесмены — не может у нас быть такого количества бизнесменов. Значит, чиновники, скорее всего!

Усов: 

— Это точно! Причем, ты заметил, какие они ставят заборы? Меня удивляет, когда люди ставят трёхметровые каменные заборы, заводят по восемь собак и живут в своём мирке, среди таких же, как они. Я сам построил себе дом, можно назвать его коттедж. Построил из самых недорогих материалов и — во втором Иркутске, потому что не хочу отдаляться и отгораживаться от людей. Мы же сейчас утратили самое ценное, что было у русского человека — когда мы ходим к соседу за хлебом, за солью. Когда каждый готов помочь каждому. Расслоение общества начинается отсюда, от нежелания общаться и желания отгораживаться. И назревает пиковый момент, кульминация.

— Ты полагаешь? А вот многие представители элиты с вами не согласятся. «Какой пиковый момент? — спросят они. — Какая кульминация? Все в кайф, пацаны!» 

Курьянович: 

— Иногда диву даёшься, когда люди от имени народа распоряжаются огромными материальными ресурсами, переводят деньги за границу, не думая о дне завтрашнем. А его ведь может и не быть! Уровень развития представителей нашей элиты и их морально-нравственный облик таковы, что они даже не понимают, что творят. То, что сейчас все стали опрятно одеваться за счёт китайского ширпотреба, не должно никого вводить в заблуждение. Социальный котёл накаляется, давление в нём возрастает, а клапанов для выпускания пара пока не существует.

— Сергей, а ты вот руководишь благотворительным фондом. Насколько легко тебе собирать деньги на благотворительность?

Усов: 

— Очень нелегко. Мы вместе с Николаем и нашими единомышленниками создали благотворительный фонд: помогаем бездомным детям, детским домам, малоимущим, многодетным, инвалидам. Проводим детские фестивали, Крестные ходы. По мере возможности, пытаемся аккумулировать энергию добрых людей. Но часто бывает так: обращаюсь к знакомым, далеко не бедным людям с просьбой о помощи, о каких-то взносах. Эти люди, которые 5 раз в неделю тратят на обед в японских ресторанах тысячи по 4 рублей, говорят мне: «Извини, мы пока ещё не заработали столько денег, чтобы помогать другим!» Между тем, иногда они могли бы есть и поскромнее, на полторы, скажем, тысячи, а сэкономленные деньги — они ведь не от бюджета семейного отрывают, а просто от пуза своего, правда? — отдавать тем, кто в помощи серьёзно нуждается. Ведь для состоятельного человека это небольшая сумма — 2 — 2,5 тысячи рублей, зато в небольшой детский дом Иркутского района на нее можно купить на весь месяц красок, канцелярии, мыла, порошков, зубную пасту, муки… Но обычно 18 из 20 человек, к которым я обращаюсь, мне отказывают.

Хотя в последнее время руководители предприятий как-то всё-таки чаще стали рассматривать предложения о благотворительности. Кто помогает одеждой, кто игрушками, кто ещё чем-то. У нас много батюшек, которые собирают бездомных детей или ребятишек из неблагополучных семей и обогревают их. Но культура меценатства, спонсорства благих дел должна взращиваться, воспитываться в обществе. И -популяризироваться. У нас же в регионе она не просто не популяризируется, она иногда подавляется, чтобы человек, на этой волне поднявшись, заручившись уважением людей, не захотел заняться переустройстовом существующих порядков.

— А как вы считаете, революция в таких условиях возможна? Вот так без смеха?

Усов: 

— Революция в России всегда возможна. Она тем и интересна, Россия — своей непредсказуемостью. И я безумно горжусь тем, что живу именно здесь! В молодости были желание и возможность уехать в Канаду, во Францию, но я благодарен Господу Богу, что наставил на путь истинный, потому что лучше России может, и есть земля какая-то, но лучше русского народа — нет. Я общаюсь, сравниваю и знаю: Россия нестандартна, она может обойтись и без кровавой революции, если каждый будет думать не только о себе и своём пузе, а научится думать о других, помогать им.

Курьянович: 

— Власть должна задуматься и начать коренную перестройку всего государственного механизма. Есть такое внутреннее ощущение, что мы катимся к какому-то социальному взрыву. Люди недовольны властью, поскольку социальная дифференциация огромна, элита замкнулась в самой себе и воспроизводит себе подобную, не допуская никого «чужого». Гиляровский, написавший «Москва и москвичи», говорил, что в России внизу — власть тьмы, вверху — тьма власти. Так и остаётся до сих пор.

— Понятно, те, кто наверху, сами ситуацию не изменят, а бедные люди, ниже среднего уровня, что могут сделать? Все на выборы?

Курьянович: 

— А что бы ни сделали, ситуация не изменится.

Усов: 

— Я более оптимистичен и думаю, что да: нужно активнее участвовать в выборах. Нужно формировать и в своём сознании, и в сознании своих детей то, что нельзя оставаться безучастным к происходящему в стране. У меня самого доход я бы назвал «чуть выше среднего», но он в принципе дает возможность «сидеть на печи». Вот только, если ты живешь в этой стране, среди людей, то все-таки должен пытаться что-то сделать и для страны, и для людей, разве нет?

 

Разместите анонс страницы у себя в блоге: