Каким же должен быть проект для Новой Руси? Очевидно, что помимо абстрактно правильных принципов при его построении следует использовать базовые для нации архетипы. И чем древнее, тем лучше. Поскольку, когда мир срывается с резьбы, то чего ж мелочиться? Предлагаемый вариант, разумеется, сугубо пунктирный, чисто принципы.
В фильме «Герой» китайца Чжан Имоу речь идет об Империи. О том, что ради нее воин должен жить и умирать. О том, как «перековался» идеальный, абсолютный киллер. Он, преодолевая все преграды и жертвуя друзьям, неотвратимо приближается к первому Императору Поднебесной Цинь Шихуанди, чтобы покарать того за многочисленные злодейства. Но когда тот оказывается в его власти, Герой становится жертвой виртуозной разводки.
Император убеждает его, что все неспроста и не напрасно. Что злодействует он во имя «мира во всем мире». Ведь, в самом деле, что хорошего в «сражающихся царствах»? Куда как лучше низвергнуть их династии и завоевав территории, на руинах вечно враждовавших государств возвести величественную империю, где не будет места террору и беспределу…
Герой проникается сим «благородным» замыслом и осознает «историческую бесперспективность» и глубинную бесчеловечность своей антиимперской борьбы. Дабы выразить свою солидарность с объединительным проектом, он даже охотно позволяет расстрелять себя из луков. А как же иначе? Он же дерзнул злоумышлять против «Сына Неба».
А по закону сие однозначно карается смертью. «Теперь все будет по закону и справедливости», - думает Герой умирая.Но в Империи, за которую он отдал жизнь, террор вовсе не исчез. Он просто был мнополизирован Императором. И после окончательной победы Цинь Шихуанди над прочими владыками, он начинает истреблять не только врагов-воинов, но и оппонентов-философов. Последователей мудрого Лао-Цзы и благочестивого Конфуция живьем зарывали в землю. Тоже, кстати, исключительно во имя стабильности, чтобы народ не отвлекали от поклонения императору.
Эта ситуация архетипична. Тысячелетиями воинам предлагается выбор: «сражающиеся царства» или «единая и неделимая». Русских людей давно убедили, что тут «двух мнений быть не может». Что имперскому «железобетонному» единству нет альтернативы. Но так ли это, на самом деле? Нет ли здесь, какого подвоха? Возможно, эта суровая альтернатива вполне соответствует ситуации воинов желтой расы. Но так ли неизбежна она для белых воинов?
Совсем не исключено, что «невозможное возможно». Ведь Империя Цинь Шихуанди и Сталина – одно, а Карла Великого – совсем другое. А значит, выбор у героев шире, чем им пытаются внушить.
Имеется в виду, государство…Оно ведь отнюдь не высшая форма человеческого общежития, а «самое холодное из всех холодных чудовищ. Холодно лжет оно; и эта ложь ползет из уст его: «Я, государство, есмь народ».
Это – ложь! Созидателями были те, кто создали народы и дали им веру и любовь; так служили они жизни.
Разрушители – это те, кто ставит ловушки для многих и называет их государством: они навесили им меч и навязали им сотни желаний.
Где еще существует народ, не понимает он государства и ненавидит его, как дурной глаз и нарушение обычаев и прав».
Так говорил Заратустра, то есть Фридрих Ницше. В известном смысле, этот человек – наше все. Потому что он как никто иной умел «философствовать молотом», сокрушая вдребезги любые, что либеральные, что державнические клише.
Но в то же время, считать государство исключительно аппаратом подавления одного класса другим (как марксисты), тоже неверно. Тот же Цинь Шихуанди действовал не в интересах какого-то класса, но во имя Империи, как идеи тотального порядка и внутренней безопасности.
Этой же перспективой оправдывал свои завоевания Чингисхан. Его мечтой было, чтобы по просторам Евразии каждый мог путешествовать с грузом золота на голове, ничего, при том, не опасаясь. Так кому же выходит, на самом деле, нужно государство, если с кастовой точки зрения к вопросу подходить?
Нужно оно торговцам и работягам. Ибо им нужна безопасность. Именно эти касты и поддерживали усиление абсолютизма, если вспомнить Средневековье европейское. Воинам государство в его бюрократически-централизованном варианте никогда нужно не было. Оно враждебно самой их природе. Они прекрасно себя чувствуют живя общинами, бандами, племенами, феодальными кланами.
Но рано или поздно, над ними одерживают верх «герои», которым «император» предложил выбор: свобода для избранных или безопасность и порядок для всех. «Герои» встают на сторону слабых и совершают акт самопожертвования во имя большинства. И тем самым, санкционируют деградацию…
Ведь вопрос в том, что первично: повышение качества людей или довольство для наибольшего их количества. И то, и другое может вполне совпасть, но только в случае выбора первого варианта. Второй по полной программе был опробован при Советской власти и дал катастрофический в смысле падения человеческого качества результат. И одной из главных тому причин повсеместное внедрение лозунга «лишь бы не было войны!».
«Война – отец всех вещей!», - так говорил Гераклит Эфесский. А так, опять же «Заратустра»: «Вы утверждаете, что благая цель освящает даже войну? Я же говорю вам: только благо войны освящает всякую цель». И более того, «не мир, но меч» принес людям Богочеловек.
«Ужасы войны», конечно, расцениваются всеми «людьми доброй воли» как нечто абсолютно негативное. И правда, что позитивного могли обнаружить авторы вышеприведенных цитат в смерти, страдании, разрушении? Позитивно духовное напряжение, внутренняя мобилизация, порождаемые риском. Недаром спасение без «страха смертного» невозможно. А вот, покой и расслабленность – прямой путь к деградации.
Что древние германцы, что кельты поражали своим человеческим качеством римлян. Причем, поражали из века в век. Поначалу наблюдатели и сами были хоть куда, но со временем, превратились, в массе своей, в законченных деградантов. А северные варвары были неизменны.
Их светлый и яростный мир не знал безопасности и стабильности, он жил в состоянии динамического равновесия. Столкновения и набеги происходили постоянно. Но целью их не были ни экспансия, ни геноцид, ни тотальное ограбление противника. Они сражались ради счастья борьбы и победы.
Воину, как духовному типу, стяжательство чуждо. Золото – только символ Славы. И даря дружинникам кубки и браслеты, вождь делился с ними своей Удачей. Общества германцев, кельтов, славян были военными демократиями. И в них было только две касты: жрецов и воинов. Последние, конечно, где землю пахали, а где скот разводили. Да, и торговали, но ни «рыночников», ни «пролетариев» среди северных ариев не было вовсе.
Их братья по крови, завоевавшие восточные страны, создали четырехкастовое общество, поскольку оказались в тотально иной, чуждой расовой среде. И какой бы «апартеид» они ни практиковали, дегенеративные тенденции распространялись как вирусы. И от военной демократии они дрейфовали к монархиям абсолютно неарийского типа.
Самая могучая и всеохватная из них – Персидская империя. Хотя правящий слой в этом мультирасовом конгломерате состоял из ариев, их менталитет был уже настолько изуродован чуждыми влияниями, что эллины считали их варварами. Считали исключительно за то, что они поклонялись Царю Царей, не ведая, что истинный воин рождается, живет и умирает свободным.
И главными защитниками свободы в Элладе были спартанцы.
У спартанцев был дикий, тотально антигуманный обычай - криптии. По ночам юноши выходили охотиться на двуногих. Вооружившись кинжалами, они выслеживали самых сильных и дерзких илотов (потомки покоренных спартанцами местных ахейцев) и резали их без предъявления обвинения, без присяжных и даже без права на последнее слово.
Просто илотов было очень много, а спартанцев очень мало. И первые всегда должны были помнить, что их миссия трудиться на благо великой Спарты. А если бы они в этом всерьез засомневались, то государство рухнуло бы. Поэтому потенциальных «усомнившихся» превентивно ликвидировали. А и в самом деле, чего добропорядочному труженику шляться по ночам?
Кроме того, акции эти имели колоссальное воспитательное значение для подрастающего поколения спартанцев. Не секрет ведь, что в бою с некоторыми при виде первого убиенного случаются шок и ступор, чреватые летальным исходом (враги то не тормозят). А криптии были школой жизни и смерти. Ведь, как известно, «тяжело в учении, легко в бою». Своего первого спартанец убивал не на поле сражения, а просто в формате «боевой игры «Зарница».
Вам эта бесчеловечная практика ничего не напоминает? Есть ведь что-то общее с традицией отечественных скинхедов атаковать по ночам мигрантов-дворников? Архетипы однако…
Но спартанцы стали такими не сразу и не случайно. Великий законодатель Ликург установил порядок, целью которого было воспитание сверхлюдей. Их называли «равными».
Свобода, равенство и братство – сами по себе прекрасные лозунги. Но применять их можно только к очень ограниченному кругу существ – к воистину «равным», к тем, кто в силах вынести тяжкий груз Свободы и способен свято чтить законы братства.
Именно таких и воспитывала система Ликурга. Дорийцы, завоеватели, пришедшие с Севера, разрушили цивилизацию ахейцев (покорителей Трои). Последние жили под властью царей весьма схожих с современными им восточными владыками. Обитали они во дворцах, за мощными крепостными стенами. А дорийцы, поселившиеся в Спарте, напротив, отказались возводить какие-либо укрепления вокруг своего города. Они считали, что воины, если они воистину воины, крепче и надежней камней.
Полис, их государственный формат также радикально отличался от тоталитарных восточных моделей. В отличие от обитателей зарейнских лесов, спартанцы не могли себе позволить жить в состоянии исконной арийской анархии. Им необходимо было общественное устройство, которое как капсула защитило бы их от проникновения бацилл вырождения. В Средиземноморье всегда было предостаточно всякой «заразы».
Ликург создал систему воспитания сверхлюдей. В семилетнем возрасте детей спартиатов забирали у родителей и начиналась для них жизнь военного лагеря. Они учились убивать и умирать, терпеть боль и лишения, а главное – быть свободными. Только прошедшие «курс молодого бойца» могли стать «равными», полноправными гражданами. Только они имели право голоса в народном собрании. Из их числа избирали членов Геруссии – высшего органа власти. В него входили два наследственных царя и 28 старцев. Только после 60-и с точки зрения спартанцев человек обретал необходимый для властвующего опыт.
Представим себе, что это были за люди, в скольких походах и битвах они участвовали, сколько видели и пережили на своем веку. Это уже были не просто сверхлюди, а почти полубоги. А цари имели не больше прав, чем любой другой член Герусии. Они обретали всю полноту власти только в походе. То есть они были просто наследственными главнокомандующими. И это тоже было абсолютно оправданно. Ведь вели они свой род, согласно легенде, от самого Геракла.
Еще ежегодно избиралась коллегия из пяти эфоров. Они были верховными хранителями традиций. И нарушителя, будь то сам царь, они могли приговорить к смерти.
Спартанцы прекрасно знали, что главный враг Свободы – страсть к стяжательству. Поэтому хождение золотых монет в полисе было запрещено. Вместо них использовали тяжелые железные бруски, которые, и невозможно и бессмысленно было копить. Ведь нигде за пределами Спарты платежным средством их никто не считал. Дома, в которых жили «равные» были принципиально «нероскошны». Двери и крыша должны были быть сработаны только с помощью пилы и топора. То есть, все подчеркнуто без излишеств.
Но при этом, спартанцы ни в чем необходимом для жизни не нуждались. За каждой семьей был закреплен надел земли, который обрабатывали илоты. Впрочем, их эксплуатировали отнюдь не беспредельно, а в строго ограниченном формате. Они отдавали хозяевам участка опять же законодательно оговоренную, достаточно скромную часть урожая. Она должна была позволять им участвовать в сисситиях – совместных трапезах. Питались они не дома, в семейном кругу, а со своей братвой.
А если кто-то проявлял склонность к бомжеванию, разбазарив плоды илотских усилий, или лишившись участка, его отчисляли из «равных». И он терял право избирать и быть избранным.
Торговать спартанцам также не позволялось. Если физическим трудом в их государстве занимались илоты, то торговали – периэки. Последние были лично свободны, но спартанского гражданства не имели.
Иностранцам селиться в полисе запрещалось. И самим спартанцам без крайней необходимости не разрешалось его покидать.
Весь этот комплекс мер, разработанных, по преданию Ликургом, призван был оберегать монокастовую и монорасовую общину от смешения и деградации.
Спарта освободила Грецию от власти тиранов. Они в период становления полисов то тут, то там захватывали власть. А спартанские воины приходили то туда, то сюда и их свергали. Например, они освободили Афины от власти узурпаторов Писистратидов. То есть, классическая демократия смогла утвердиться в Аттике благодаря «фашистам» спартанцам. Они никому не навязывали свою систему. И не стремились к гегемонии. Они слишком ценили свободу. Однако со временем, они открыли для себя и другие «ценности»….
Победа над Персией, которой Греция была, во многом, обязана спартанцам (один подвиг Трехсот чего стоит) поставила перед потомками Ликурга новые проблемы. В полис хлынула военная добыча. И кое-кому из воинов-аскетов захотелось сладкой жизни. А верховный главнокомандующий Павсаний, победивший персов в решающей битве при Платеях, явно не справился с испытанием «медными трубами».
Он, как вскоре обнаружилось, вынашивал планы государственного переворота. Но бдительные эфоры заговор раскрыли. Павсаний спрятался от них в храме. Двери оного эфоры заперли. И несостоявшийся тиран просто умер от голода.
С первой угрозой полис совладал. Но вторая масштабная победа стала для него роковой. Разгром Афин после долгой и тяжелой войны за право первенствовать в Элладе соблазнил спартанцев перспективой создания империи.
Наварх (командующий флотом) Лисандр принялся активно воплощать этот проект в реальность. Он вводил в некогда свободные греческие полисы спартанские гарнизоны. Ставил там своих наместников – гармостов. И приводил к власти подконтрольных лично ему местных олигархов.
Эфоры вскоре обнаружили, что в результате деятельности Лисандра Спарта в короткий срок перестала восприниматься как тираноборческая сила. Напротив, с ней стал ассоциироваться самый откровенный и циничный деспотизм. Были приняты меры. Лисандра отозвали в Спарту и вскоре отправили с небольшим отрядом в поход на Фивы. В ходе которого он и погиб. Подмога к нему «совершенно случайно» опоздала.
Но процесс деградации уже пошел полным ходом. В Спарту пришло богатство. А с ним расслоение общины «равных». Началось формирование собственной олигархии, которая, разумеется, уже забыла о приоритете свободы. Она провоцировала экспансионистские войны. Результатом длительного противостояния с Фивами стали катастрофы при Левктрах и Мантинее. Мало того, что непобедимые спартанцы были разгромлены. Они, кроме того, понесли тяжелейшие потери. Община «равных» никогда не была многочисленной. И ставка на качество, а не количество долгое время себя оправдывала. Ровно до тех пор, пока количественный принцип не одержал верх в сердцах самих спартиатов, обремененных награбленным в Афинах.
После этого начался необратимый закат. И уже очень скоро спартанцев воспринимали не как защитников общегреческой свободы, а просто как высокопрофессиональных наемников, готовых драться хоть за персов, хоть за египтян…
Когда римляне еще и не мечтали об имперском могуществе их постигло тяжкое испытание – нашествие галлов. Одолеть их в бою не удалось Пришлось откупаться. И вот, когда на весах уже был отмерен затребованный агрессорами вес золота, их вождь бросил на ту чашу, где лежали гири, свой тяжелый меч, требуя таким образом «добавки». А на возмущение римлян, безапелляционно возразил: «Горе побежденным!».
Но, вот парадокс – победы и спартанцам, и римлянам принесли куда более тяжкое горе – деградацию. У этих полисов было много общего поначалу: тотальная военизированность, культ свободы, даже само государственное устройство было схожим. И там, и там народные собрания. Герусия – Сенат, а вместо двух царей – два консула. Ну а народные трибуны временами живо напоминали эфоров.
Правда, столь жестких законов против стяжательства, как в Спарте, в Риме никогда не было. Однако опасность стремления граждан к богатству и роскоши там многие прекрасно осознавали. И весьма характерно, что самый стойкий защитник республики Катон младший был, в то же время, самым яростным обличителем гламура. После поражения, понесенного от войск Цезаря, он бросился на меч. И началась Империя…
Спартанцы понимали, что расширение государства за некие естественные границы чревато утратой свободы для самих его граждан. Очевидно, что безудержная экспансия требует создания и наращивания бюрократического аппарата. А он и есть главный «враг народа». Не отдельные его представители, а сам он как явление. Потому что он неорганичен. Он – вне каст и сословий. А значит, он их неизбежно будет подавлять и насиловать.
Деградация имперского Рима была настолько безудержной, что стала даже образцовой. Мы и сегодня, глядя на Жириновского, вспоминаем, патрициев-дегенератов времен упадка.
Казалось, что в этом булькающем смрадном болоте растворились все касты, девальвированы все ценности. Но случилось Воскресение…
Почти идеальный кастовый порядок – это Средневековье – с XI по начало XIV века. Христианство породило касту новых брахманов и дало мощную духовную мотивацию аскетизму и жертвенности.
И если обратиться к главному критерию - качеству личностей – мы обнаружим, что эта эпоха не имеет себе равных по количеству святых и героев. Традиционалист Рене Генон совсем небезосновательно полагал, что деградация стала определяющим для Западной цивилизации фактором после сожжения тамплиеров.
Очевидно, что Орден Храма был уничтожен в результате заговора, автором которого был первый по-настоящему последовательный абсолютист Европы – Филипп Красивый. Его политика сводилась к поступательному ущемлению прав духовенства, дворянства, горожан. Кстати, опирался он на внесословную группу «государевых людей», именовавшихся легистами (законниками). Кстати, апологеты Цинь Шихуанди называли себя так же.
Тамплиеры, мало того, что были неподконтрольной монархам военной силой (подчинялись напрямую Папе Римскому), так еще и обладали серьезными финансовыми ресурсами. Абсолютистские поползновения они пресекали с порога. Характерен диалог между королем Англии Генрихом III и Великим магистром ордена.
«Вы, тамплиеры...- заявил король,- имеете столько свобод и хартий, что ваши безграничные возможности наполняют вас гордыней и наглостью. То, что вам было так неосмотрительно дано, должно быть предусмотрительно взято обратно, и то, что вам было по неосторожности пожаловано, должно быть продуманным образом отобрано». Но магистр холодно парировал: «Что говоришь ты, о король! Неуместные слова твои больно слышать. Пока ты будешь справедлив, ты будешь царствовать; но если ты нарушишь справедливость, ты перестанешь быть королем!».
Средневековое рыцарство в лучших своих представителях - идеал абсолютной свободы – политической и духовной. А тамплиеры были воплощенным единством двух высших каст и живым символом крестоносной идеи. А она, без преувеличения, была Идеей-правительницей Европы в течение без малого трех веков. И предали ее монархи в союзе с третьей кастой.
Тамплиеры не раз заявляли во всеуслышание, что исламисты Египта (они со времен султана Саладина были главными врагами христиан) успешно противостоят крестоносному натиску только благодаря тому, что купцы Венеции, Генуи и Пизы шкурно в этом заинтересованы. Враги Гроба Господня были выгодными торговыми партнерами итальянских вайшьев. И они торпедировали все попытки организовать экономическую блокаду Египта. И они же переориентировали позорный Четвертый крестовый поход с Египта на Константинополь, организовав истребление единоверцев.
С либеральной точки зрения необъяснимо, каким образом вышло так, что две самые «гуманные» религии – христианство и буддизма – породили сословия абсолютных воинов – средневековое рыцарство и самураев. Ответ очевиден: оба духовных пути сущностно «антигуманны». Потому что призывают к отречению от конечного, человеческого в себе во имя обретения вечного, божественного.
Готфрид Бульонский, отправляясь в первый крестовый поход, продал все свое имущество, включая родовой замок. И он после Великой Победы был избран королем Иерусалимским. Однако, приняв бразды правления, он не принял титул, ибо вечным Царем Священного города считал Христа. Им были утверждены «Иерусалимские Ассизы» - нормативные акты, гарантировавшие подданных от абсолютистских притязаний со стороны его преемников.
Согласно этому документу всем был гарантирован справедливый суд. И справедливость его обеспечивала кастовость оного. Вот что писали о законах Святой Земли современники: «Герцог Готфрид учредил две светлые палаты: одну — Верхнюю палату, где сам был председателем и судьею; а другую — Палату граждан, в которой он вместо себя поставил одного из баронов, чтобы он был председателем и судьею, и называли его виконтом. Судьями же Верхней палаты он назначил своих баронов-рыцарей, которые клялись ему в верности на основании данной ими присяги; а Палату граждан составил из жителей города, самых честных и умных, какие только нашлись. …Ассизы же и обычаи обеих Палат походили одни на другие не во всем, ибо знатные бароны и те, которые обязаны королю верностью, и король им, также их вассалы и рыцари не должны быть судимы, как граждане; а граждане, равно как и чернь и простой народ, не могут быть судимы, как рыцари».
Но изначальные аскетизм и культ Правды Божьей не долго правили Иерусалимским королевством. Инорасовое окружение, «восточная роскошь» способствовали стремительному разложению латинян «Заморья». Благочестивые мотивы уступали сугубо земным влечениям.
В Европе этот процесс шел не столь стремительно, но так же неуклонно. И деградация проникала в высшие касты посредством двух «первоверховных» грехов - гордыни и стяжательства.
«Рыба всегда гниет с головы», и разложение всегда начинается с брахманов. Если бы католический клир не поразила коррупция, если бы Папы не принялись бороться за светскую власть, короли никогда бы не решились на абсолютистский бунт против кастового порядка. А европейские «герои» их никогда бы в этом деле не поддержали.
Трагически недавно погибший Йорг Хайдер не раз заявлял, что цель правых -строительство Новой Европы в традициях Карла Великого и Священной Римской Империи Германской нации. Что для народов континента гибелен реализуемый ныне либеральный план создания Соединенных Штатов Европы под вывеской Евросоюза.
Эти же исторические примеры вдохновляли и вдохновляют большинство НС-геополитиков. Но они перспективны не только с точки зрения постулатов данной «лженауки». Главное, что германские государи средневековья доказали – возможен имперский формат, отнюдь не исключающий свободы самовыражения самых разных этнических групп и сословий. То есть унифицирующей всех и все азиатской модели есть арийская альтернатива.
Король Артур с «рыцарями круглого стола» и Карл Великий с его баронами – архетипы истинно «белой власти». Император в этой системе – первый среди равных, а вовсе не «Сын Неба», приказы коего не обсуждаются.
Священная Римская Империя была основана в 962 году восточнофранкским королём Оттоном I и рассматривалась как прямое продолжение древней Римской империи и государства Карла Великого. Прожило это причудливое образование вплоть до 1806 года, когда самоликвидировалось под давлением Наполеона. Он сам желал быть единственным и неповторимым императором.
В эпоху расцвета Священная Римская объединяла территории Германии, северной и средней Италии, Швейцарии, Бургундского королевства, Нидерландов, Бельгии, Чехии, Силезии, Эльзаса и Лотарингии. Самым ярким ее властителем был, бесспорно, Фридрих Барбаросса. Трагическая гибель которого в Третьем крестовом походе спасла исламистов от разгрома, а христианский мир лишила шанса вернуть Святой Город.
Империя была удивительным конгломератом королевств, герцогств, княжеств, свободных городов и владений имперских рыцарей. И объединяла их всех отнюдь не властная вертикаль, а чувство духовного и расового единства. Ну, а кроме того, Империя, защищая от внешнего врага, «давала жить» всем сословиям. Разумеется, каждому в отведенных рамках, но при этом у каждого были свои права.
Последний эрцканцлер Священной Римской империи Карл Теодор Дальберг так охарактеризовал это государство незадолго до его падения: «Прочное готическое здание, которое хотя и не было построено по всем правилам архитектуры, тем не менее безусловно удобное для жилья».
Императорский титул не был наследственным, а присваивался по итогам избрания коллегией курфюрстов. А соответственно и речи быть не могло об абсолютистской революции. Гарантами от нее были сильные князья, а с конца XV века — рейхстаг, представлявший интересы основных сословий империи. При этом император, в свою очередь был гарантом того, что мелкие владения имперских рыцарей не сожрут крупные феодалы. Короче говоря, это была сложная система, основанная на динамическом равновесии, параметры которого все время менялись, в соответствии с новыми вызовами.
Ей даже удалось с успехом преодолеть кризис вызванный Реформацией и Тридцатилетней войной. Империя сумела обеспечить режим веротерпимости для своих подданных, и при этом остаться надежной защитницей христианского мира.
Ведь, именно Священная Римская Империя остановила экспансию ислама. Турки были отброшены от стен Вены. И их наступательный импульс угас в битвах с имперскими рыцарями на полях Венгрии.
Империя долго оставалась последним бастионом Средневековья, пусть дряхлым, но живым организмом, противостоящим «машине» постреволюционной Франции. Именно «машинами» стали новые национально-либеральные государства. И именно «машины» главный враг цивилизации священников и воинов. Последние при всей своей доблести обречены в схватке с ними. Это, кстати, отлично показано в «Последнем самурае».
Машины – главное оружие третьей касты, взорвавшей Европу Чести и Крови. Золото, привезенное из разграбленной индейской Америки, затопило Старый Свет и смыло брахмано-кшатрийские ценности. На смену поиску Царства Божьего и священной войне за обретение Вечности пришло стремление к земному комфорту, и родилась цивилизация потребления, цивилизация вайшьев, мир тотального вырождения…
Сегодня возрождение Священной Римской империи, и священных традиций белой цивилизации, о котором грезят «фашисты», продолжающие дело Йорга Хайдера, возможно только при одном условии. На востоке должна родиться братская «германской нации» Святорусская империя (термин князя Андрея Курбского). Только союз двух близких, но разных белых империй способен повернуть колесо свастики вспять – к Великому Возвращению исконных ценностей.
Русь домонгольская была землей, где повсеместно царила военная (кшатрийская) демократия. Более того, сегодня историки признают, что княжества того периода больше всего напоминали греческие полисы. Русь была землей городов. Гардарика – так называли ее скандинавы. И соответственно, в каждом городе-государстве высшим органом власти было народное вече. Правда, правом голоса обладали далеко не все, но только «мужи» - главы крупных семей, люди домовитые. Они говорили и от своего имени, и от имени детей своих. То есть, бомжи гражданами не считались, разумеется.
И высшими ценностями для полноправных русских были свобода и честь. Весьма характерно, что вира (штраф) за «синюю рану» был, согласно «Русской правде», большим, чем за «кровавую». То есть, удар кулаком, оставлявший синяк, оценивался как оскорбительное деяние, совершенное с особым цинизмом. А пустить кровь – другое дело. Шрамы украшают воинов, а вот, синяки вряд ли.
Все боеспособные мужчины являлись членами ополчения, а его командирами и по совместительству высшими административными чинами были воевода и тысяцкий. Они, в отличие от князей, которых приглашали, прежде всего, как главнокомандующих и менеджеров, были членами общины.
И если очередной главком переставал устраивать общину, тысяцкий мог вступить в переговоры с каким-нибудь его родственником на предмет отстранения от власти неадекватного князя и замены его более подходящим.
То есть, князья могли меняться, а тысяцкие и воеводы оставались на своих позициях, как выразители суверенной воли полиса. Княжья же дружина была своеобразным спецназом, который менял дислокацию вместе со своим командиром.
Никакой единой централизованной Киевской Руси, которая потом вдруг распалась на удельные княжества, не существовало. Была Святая Русь, объединенная духовно, династически (только Рюриковичей считали достойными занимать княжеские столы), культурно и экономически.
Киевский князь был всего лишь первым среди равных. Верховного политического властелина не было, зато был церковный владыка – Киевский митрополит. То есть, именно духовное единство играло решающую роль.
Русь была организмом, знавшим периоды большей и меньшей консолидации. Центробежные и центростремительные импульсы непрерывно чередовались. Но это был естественный пульс жизни. Усобицы - процесс, в результате которого обреталось динамическое равновесие сложной, полицентричной системы. И в ходе своего естественного развития она вполне могла самоорганизоваться в некое подобие Священной Римской империи. Рюриковичи, утомившись от бесконечных раздоров и осознав необходимость некоего верховного политического арбитра, договорились бы избирать Великого князя с соответствующими полномочиями.
Но монголы такого шанса Руси не дали. Цивилизация свободных воинов столкнулась с беспощадной боевой машиной, сконструированной Чингисханом. Тогда не было в мире силы способной с ней совладать. Она с равным успехом перемалывала и племенные союзы, и империи, и даже террористические группировки. Те же ассасины, ночной кошмар, мусульманских владык и крестоносных князей, неуязвимые в своем горном гнезде Аламуте, были без проблем раздавлены монголами.
Поэтому у Александра Невского, на самом деле, не было выбора (нередко приходится слышать, что был) – Запад или Восток. Он оказался лицом к лицу с грозной реальностью Орды. И надежды на эффективную помощь Европы не было. Даже если бы принял он католицизм, никакой Папа Римский не смог бы мобилизовать силу способную справиться с армией империи, простиравшейся от Черного моря до Желтого. В этой почти катастрофической ситуации Александр сумел стать не столько подданным, сколько младшим партнером ханов.
Но после татарского погрома, единое политическое поле Руси раскололось. На Юго-западной «укрАине» исконный демократизм перерастал в анархию. Общины вовсе отказывались от князей, напрямую платили подати татарам, и начинали жить как автономные самоуправляющиеся структуры.
Зато, на Северо-Востоке князья, потомки Невского, беря пример с ордынских ханов, становились все более авторитарными владыками. Роль вече неуклонно снижалась.
Впрочем, со временем, московские люди, освободившись от власти Орды, попытаются не просто возродить демократическую традицию, они создадут русский парламент – Земский собор. И какое-то время, будет сохраняться надежда, что святорусская правда восторжествует. Однако Романовы берут курс на воспроизведение тоталитарно истолкованных византийско-имперских образцов.
Как раз, когда в Московии демократия сходит на нет, происходит ее объединение с Украиной. Там анархические тенденции со временем отливаются в весьма оригинальный строй. Сразу после изгнания поляков, но до тоталитарного внедрения российских порядков, там устанавливается режим Геманщины, кшатрийско-демократический по всем статьям.
Избирать Гетмана имели право только казаки, они не платили податей и «записаться» в их ряды можно было совершенно свободно. Зато, они платили за права и свободы кровью. И поскольку война тогда была практически перманентна, вносить свой взнос приходилось то и дело.
Но можно было столь же свободно записаться в мещане. И пахать себе или ремесленничать. Правда, в этом случае, ты расписывался в своем «терпильстве», потому как гарантий от закрепощения никто дать не мог. То есть, свобода в этот краткий исторический промежуток была почти абсолютной. Ведь, главное (чего уже не было нигде в Европе) – в кшатрии можно было «вступить», даже родившись в холопской семье. И если ты соответствовал заявке, то перспективы открывались самые заманчивые.
Но «недолго музыка играла» - Империя все эти вольности быстро аннулировала.
Как казаки пытались сохранить Святую Русь, уходя за пределы оккупированной абсолютистами России, так и европейские протестанты искали в далеких землях место для «Нового Иерусалима». Впрочем, тирании преследовали их и там.
И тогда случались Американская война за независимость и Англо-Бурское противостояние. Пионерами и в Северной Америке, и в Южной Африке, как известно, были религиозные радикалы, исповедовавшие те или иные версии кальвинизма.
Учение Жана Кальвина, одного из вождей европейской Реформации, было острой и, разумеется, не во всем оправданной реакцией на деградацию католического клира. Тем не менее, у кальвинистов есть чему и русским поучиться. Прежде всего, они «реабилитировали» ветхозаветную этику. То есть, они настаивали на том, что Христос никогда не отрицал принцип «око за око» и никогда не обещал Спасения всем.
Но главное кальвинисты стремились возродить социальную систему, предписанную Библией – теократическую республику. То есть, демократию, основанную на заповедях, а не на человеческих «хотелках». Вполне закономерно именно Кальвинизм стал идеологией антитиранических голландской и английской революций.
Их несправедливо называют «буржуазными», хотя в полной мере это определение относится к более поздней французской. Именно она аннулировала традиционные ценности, именно она открыла врата ада.
А голландские гезы и сподвижники Кромвеля были скорее кшатриями, родившимися не на той улице. Они генетически помнили об изначальном воинском равенстве древних арийских демократий, да к тому же опирались в своей борьбе на библейские Закон и Пророков.
Те из них, кто понимал, что жить свободными трудовыми общинами, имея над собой только небо и Бога, им в Европе все равно не дадут, отправлялись за моря и даже океаны. В Америке они сумели отбиться от Империи, но не от масонов. Вольные каменщики, пропагандисты и организаторы всеобщего смешения просто взяли верховную власть, пока пуритане трудились и сражались.
В Южной Африке буры (поселенцы-кальвинисты) оказались прозорливей и последовательней. В конституции свободной республики Трансвааль была статья, гласившая: «Не будет идти речи ни о каком равенстве между белыми и небелыми ни в делах церкви, ни в делах государства». А деятельность масонов была законодательно запрещена.
За святую истину неравенства буры сражались с готтентотами, зулусами и англичанами. Колониальная империя, управляемая масонизированной выродившейся аристократией была беспощадна к паладинам арийской свободы. Сэр Уинстон Черчилль - тогда военный журналист - отмечал: «Есть только один способ сломить сопротивление буров - жестокое подавление. Иначе говоря, нам следует убить родителей, чтобы добиться уважения детей».
Именно англичане создали первые концлагеря. Не для негров. Для буров. Но, несмотря на террор завоевателей, несмотря на военное поражение, буры сумели отстоять свое право не смешиваться с черными. Кальвинистские пасторы активно развивали идеологическую его основу.
В одной из брошюр, изданной Голландской реформаторской церковью, подчеркивалось, что при изучении истории особое внимание должно уделяться «великой антитезе между Царством Божиим Иисуса Христа и царством тьмы, затрагивающим все и вся». Подчеркивалось, что Господь «пожелал разделить нации и народы, и наделил каждый отдельный народ своим призванием, задачами и способностями».
Со временем буры (иначе африканеры) добились полной независимости от Британии, и родилась ЮАР. «Система апартеида», царившая в ней, для коммунистических и либеральных агитаторов была синонимом ада. Но для любого истинно правого это один из немногих примеров в истории, когда строители государства воистину руководствовались благом белых людей и утверждали белые ценности. При этом лидеры страны критиковали, как коммунизм, так и капитализм, называя свой строй христианским национализмом.
Погубили его, как водится, иуды. В самой правящей Национальной партии сформировались противостоящие друг другу фракции «ферлихте» (просвещенные) и «феркрампте» (твердые, консерваторы). Первые отстаивали интересы крупной буржуазии, вторые – фермеров. «Просвещенные» утверждали, что экономическое развитие ЮАР тормозит неблагоприятный имидж страны за рубежом. Расистские эксцессы мол отпугивают инвесторов. А значит, требуется смягчение апартеида и предоставление некоторых политических прав черному большинству.
А между тем, не отравленные марксистской и либеральной пропагандой негры проживали в бантустанах (полунезависимых образованиях на территории ЮАР) и прекрасно себя чувствовали под властью своих племенных вождей. Причем, белым там без необходимости появляться воспрещалось. Сегрегация предполагала право каждой расы жить по своим законам, то есть подлинную свободу. Но она оказалась неприемлемой для вайшьев…
Активно поддерживал ренегатов крупнейший южноафриканский промышленник, директор правления «Англо-Американской корпорации» Гарри Оппенгеймер. Он открыто заявлял: «Дискриминация по расовой принадлежности или по цвету кожи является неправильной с точки зрения морали, а с точки зрения экономики – неприемлемой». Именно каста торговцев всегда и везде единственной ценностью считает максимальную прибыль.
Совместные, слаженные удары «международной общественности», пятой колонны и черных террористов постепенно проделали бреши в государственном здании. И белый бастион рухнул.
Трагический пример ЮАР – серьезнейший аргумент в пользу того, что расового апартеида никак не достаточно. Необходимо дополнить его кастовой сегрегацией. Античные философы, кстати, знали об этом…
Еще Аристотель утверждал (а он «отец логики» и не может по определению заблуждаться), что апартеид нужен не для обеспечения благосостояния, а для защиты свободы.
Он говорил: «варвар и раб по природе своей понятия тождественные». И логично обосновывал эту «скандальную» мысль: «Так как по своим природным свойствам варвары более склонны к тому, чтобы переносить рабство, нежели эллины, и азиатские варвары превосходят в этом отношении варваров, живущих в Европе, то они и подчиняются деспотической власти, не обнаруживая при этом никаких признаков неудовольствия».
Эта мысль принципиально важна. Для арийцев естественна свобода. Для иных – рабство. Более того, это и есть их свобода. Это их выбор. А навязывать им арийские форматы – это насилие над их природой, то есть тирания. То есть, «демократизация» туземцев – опасная ересь. И никакого отношения к утверждению свободы эта деятельность не имеет.
Но из соображений Аристотеля можно сделать вывод (и он регулярно со времен античности делается), что раз мол, «варвары» рабы по своей сути, то арийцы призваны быть их господами. Однако общину свободных и «равных» всегда и везде разлагают две взаимосвязанные вещи – использование рабов и стремление к роскоши. То есть, терпильство и гламур из века в век подтачивают основу даже самых изначально правильных государств.
Само наличие существ с рабской психологией вызывает к жизни тиранию. Для некоторых весьма соблазнителен отказ от риска, связанного с ответственностью за выбор. И приходит тот, кто задает фронт работ и гарантирует похлебку. Его порождает коллективное бессознательное рабов. Таким образом, кастовая сегрегация – императив для паладинов свободы.
Учитель Аристотеля Платон свое идеальное государство видел как пирамиду из трех этажей, каждый из которых живет по своим законам и в соответствии с природой существ его населяющих. На верхнем – правители-философы. Ниже – воины. На первом – работники. При этом высшие касты в его утопии живут «при коммунизме». У них нет личной собственности. Но они обеспечены всем необходимым (именно необходимым и не более) для жизни.
Труженикам иметь частную собственность, разумеется, не возбраняется, но они никак не участвуют в управлении государством. Явно философа вдохновляла спартанская модель. Только он придал ей стройность и завершенность.
Сегодня мы не замечаем, что тотальный отказ современного мира от кастовой системы обессмысливает и делает нелегитимными самые простые бытовые коллизии. Например, появление радикальных веганов есть бессознательная реакция на то, что, строго говоря, человек потерял право лишать жизни животных.
Дело в том, что кастовая система – это иерархия жертвенности. Низшие, жертвуя чем-либо во имя высших, поднимаются над собой, становятся осмысленными существами. Работяги приносят в жертву свой труд, воины – свою кровь, а брахманы саму свою душу. Христос говорит: «Кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее». И сам Господь, принимая эту жертву, приходит в мир и жертвует собой, выводя спираль жертвоприношения в Вечность.
Разумеется, животных при таком раскладе употреблять в пищу вполне уместно. Они жертвуют свою энергию людям, которые посылают ее вверх - трудом, кровью, самой душой своей. Но современный массовый человек ничего никуда не посылает. Он жрет только во имя «себя любимого». И поэтому он, как таковой, тотально нелегитимен.
Аристотель тоже создал свою идеальную систему. Причем, не чисто теоретическую, как его учитель, а с прицелом на реальное воплощение. Очень он в этом смысле на своего воспитанника Александра Македонского рассчитывал.
Наиболее справедливым государственным устройством философ считал политию. То есть, такую демократию, при которой избирательные права распространяются не на всех, а только на истинно достойных.
Так, в число граждан не должны допускаться ремесленники, поденщики, землепашцы и другие лица, добывающие средства к существованию исключительно физическим трудом. А кроме них - незаконнорожденные, а также лица, один из родителей которых не являлся гражданином, а был варваром или рабом.
Полноправными гражданами могут быть лишь тяжеловооруженные воины (гоплиты), лица, занимающие те или иные государственные должности, землевладельцы, жрецы, люди интеллектуальных профессий (например, философы). То есть, фактически, речь идет снова о кастовой системе, но более адаптированной к тогдашним реалиям.
Аристотель рассчитывал, что ее удастся воплотить в жизнь в новых полисах, которые будут образованы на завоеванных войском Александра землях. Но грандиозный эксперимент не состоялся.
Александр на Востоке «заразился» тиранией. Его инфицировали новые подданные, обладавшие рабскими душами. А старые боевые соратники, которые не хотели видеть в нем Царя Царей, а воспринимали просто как первого среди равных, стали врагами. В числе прочего они отказывались (в строгом соответствии с выводами Аристотеля) согласиться, что варвары такие же люди, как и они.
В ходе одной из дискуссий Александр (первый сознательный глобалист) заколол Клита, военачальника, однажды лично спасшего ему жизнь. Еще нескольких знатных македонцев он обвинил в заговоре и казнил. Среди репрессированных был и родственник Аристотеля философ Каллисфен.
Мудрец понял, что бывший ученик явно не собирается строить идеальное государство. Внезапная смерть Александра до сих пор порождает разные версии. Согласно одной из них он был отравлен ядом, который изготовил Аристотель.
А сразу после смерти Царя Царей большинство его полководцев развелись со своими «варварскими» женами, навязанными им незадолго перед этим Александром в рамках стратегии глобализации…
Современный мир не есть результат прогресса. Он плод все убыстряющейся деградации. Причем, в последние века досконально спланированной. Видеть же в дегенерации прогресс могут только собственно дегенераты.
Исторические примеры говорят нам, что «вынести» свободу может только белая раса. Только она создает порядок не во имя утверждения тирании, но, напротив, ради того, чтобы воспрепятствовать ее возникновению. А расово-кастовое смешение, протекавшее под лозунгом «Свобода, Равенство и Братство», лишило белых брахманов и кшатриев права выбора, то есть подлинной свободы. Они теперь обязаны быть толерантными. То есть ненависть к греху и извращению, которая предписана христианину вне закона.
Человечество, похоже, дозрело до новой фазы глобального смешения. На пороге упразднение национальных государств. Западные леваки, для которых Платон «родоначальник фашизма» руководствуются в последние годы при выработке тактики и стратегии антиутопией одного из идеологов «Красных бригад» Антонио Негри. Его «Империя» дает параметры нового, возникающего у нас на глазах мира. Негри уверен, что мировые финансовые спруты (в оптике правых «закулиса») готовы взять всю полноту власти в свои руки. Национальные суверенитеты будут упразднены и потрясенной публике явится глобальная «империя». Она не будет американской или англо-саксонской. Она будет мультирасовой с наднациональной олигархией во главе.
Естественно официальной доктриной будет либеральная демократия. Но на деле демократия будет окончательно похоронена. Ведь для нее требуется демос – общность, связанная единством крови, веры и истории. А как раз подобные структуры глобальная империя и стремится растворить и аннигилировать.
Характерно, что отечественных олигархов в мировую, элиту не возьмут. Слишком они для нее чужие и ненужные. Только у Ходора был шанс. Он активно стремился купить себе место в светлом будущем. Для того и «Открытую Россию» создавал, и ЮКОС с «Сибнефтью» объединить пытался, чтобы разменять этот супер-актив на членскую карточку в клубе «председателей земного шара».
Потому то над ними и учинили «расправу», а параллельно доктрину «сувенирной демократии» изобрели, чтобы дать знать закулисе, что мол питерская братва, если ее на порог не пускают, знает как ответку дать.
Но вот грянул кризис. С ним так запросто, по-пацански не разберешься. И очень похоже, что он, на самом деле, есть операция по принуждению к «империи». На это прозрачно намекнул, кстати, Киссинджер. Он утверждает, что кризис дает человечеству понять: единство мировой финансовой системы требует и единого политического руководства.
Таким образом, мир входит в полосу глобальной нестабильности. А на выходе запланирована реализации антиутопии. Но тектонические сдвиги социальных и политических пластов чреваты выбросом таящейся под землей лавы. Кое-где она уже проступает на поверхность.
Рядом с гиперсовременными антитрадиционными форматами появляются очень древние, почти «доисторические». И они несут исконную воинскую правду Силы, Чести и Крови. Причем возникают они именно в США, цитадели «имперцев». Речь о мегабандах – протоплеменах новых варваров. И очень характерно, что новый криминал объединяется уже не по национальному, а по расовому признаку, предчувствуя, что в новом мире, где будут стерты национальные границы, именно цвет кожи останется последним надежным сигналом в системе распознавания «свой – чужой».
«Арийское братство», группировка, в которой порядка 15 тыс. бойцов. Действует с середины 60-х. В братство входят только белые, которые видят своей целью борьбу с неграми и латиносами.
Впрочем, оппоненты «арийцев» в последние годы тоже объединяются (особенно на Западном побережье) в многотысячные формации. И с увлечением режут как белых, так и друг друга.
То есть расовая война уже даже не на пороге. Передовые части вступили в бой.
И «империя», и мегабанды для существ, живущих повседневным - фантастика. И они, в самом деле, словно бы вползли в мир с экранов, из голливудских фантастических триллеров. О чем это говорит? Ровно о том, что глобальное переформатирование мира делает возможным то, что еще вчера казалось абсолютно немыслимым. То есть пришла пора реализации утопий.
Каким же должен быть проект для Новой Руси? Очевидно, что помимо абстрактно правильных принципов при его построении следует использовать базовые для нации архетипы. И чем древнее, тем лучше. Поскольку, когда мир срывается с резьбы, то чего ж мелочиться? Предлагаемый вариант, разумеется, сугубо пунктирный, чисто принципы…
Русь, дабы обрести свободу, должна вернуться к полисному домонгольскому устройству. Но для того, чтобы обеспечить стратегическую безопасность, «землям» необходимо объединиться в империю наподобие Священной Римской. И, разумеется, в ней должны соблюдаться принципы расовой и кастовой сегрегации.
Например, неславянские народы могут и должны проживать в «бантустанах» по своим исконным законам. Навязывать им русские нормы совершенно контрпродуктивно.
Поскольку все зависит от качества брахманов, то забота о нем - дело всех. Церковь должна раз и навсегда отказаться от стяжательства и «победнеть». Только тогда священники снова обретут моральный авторитет, и только тогда православие очистится от абсолютно чуждых самой его природе персонажей.
Кшатрии должны разделиться, в строгом соответствии с логикой царя Ивана Васильевича Грозного на опричных и земских. Опричнина должна быть своего рода орденом стражей правильных параметров бытия (как богатыри в былинах или джедаи у Джорджа Лукаса). У них не должно быть собственности. И любые стяжательские поползновения, так же как и для священников, для них должны заканчиваться отчислением из рядов без права на восстановление.
Но, разумеется, как и в системе Платона все необходимое для жизнедеятельности им должно быть обеспечено. И проживать им надо «опричь» всех прочих. Недаром, же кромешники царя Ивана клялись не пить, не есть с земщиной. Промыслительно сие…
Формироваться опричнина должна из, во-первых, готовых к подобному аскетизму, а, во-вторых, особо качественных кшатриев. Для чего должны быть предусмотрены соответствующие испытания. Опричниками комплектуются органы имперского управления, в том числе безопасности и следствия. Из их же среды избирается император. Который есть первый среди равных и, разумеется, никоим образом не самодержец. Он главнокомандующий и верховный арбитр в спорах между землями.
Его полномочия ограничивают три общеимперских органа: Освященный Собор (так именовалась коллегия священства во времена Грозного), его задача давать духовную оценку решениям имперских и земских властей; Опричная палата (структура стратегического планирования и кризисного управления) и Земский собор (утверждает законодательные нормы для Земщины).
Последний формируется землями-полисами. Они, в свою очередь, управляются местными вечевыми структурами, право голоса, в которых имеют не все, но только полноправные граждане. То есть, люди, имеющие (и способные достойно содержать) семью, и состоящие в ополчении. Его главная функция – поддержание порядка в полисе. Из числа ополченцев избираются шерифы и их помощники.
В расследовании дел особой сложности и имеющих общеимперское значение им оказывают помощь опричники.
Во главе земли стоит тысяцкий, избираемый гражданами. Стратегический контроль за ситуацией в полисе осуществляет воевода из опричников.
Служба в ополчении (предполагающая регулярную переподготовку и высокую мобилизационную готовность) сугубо добровольна, но она - главное условие получения гражданских прав. Прочие обитатели земли (определившиеся, таким образом, как вайшьи и шудры) вольны выбирать любой, кроме «кшатрийского», род занятий и пользуются всеми правами, кроме участия в управлении.
Имперские вооруженные силы состоят из опричных спецназов и частей, сформированных из земских ополченцев.
Центральные общеимперские органы хозяйственного управления не министерства указующие и предписывающие, а координационные комитеты, формируемые Земским собором, при участии Опричной палаты. Их задача – обеспечение экономического баланса и организация общеимперских рыночных процессов. Между тем, экономический строй каждой конкретной земли определяется ее вечевым решением.
Вот такая «фантастика» в общих чертах…
Конечно, существование нас и нам подобных в недалеком будущем, исходя из динамики развития событий, более вероятно в формате мегабанд, а не священной империи. Но «утопия» может быть небесполезна, как ориентир, при любом раскладе.
При этом, замечу - те НС, которые полагают, что для реализации «белой мечты» достаточно скрестить национализм и социализм, воспроизводят ересь Рема и Штрассеров. Сложные вопросы не имеют простых ответов. Фюрер предупреждал, что те, кто считают национал-социализм сугубо политическим движением, сильно заблуждаются.
Ссылки:
[1] http://www.rus-obraz.net/position
[2] http://www.rus-obraz.net/sites/rus-obraz.net/files/i10n/320/411.jpg