Рено де Шатильон: Франкский демон

По сей день мусульмане всего мира с трепетом именуют графа Рено де Шатильона «Франкским Демоном». И небезосновательно — он был и остается единственным в истории смельчаком, которому не хватило всего одного дня, чтобы разрушить навсегда весь исламский мир.

О детстве и юности Рено де Шатильона достоверно практически ничего не известно. Все, что мы знаем это то, что он родился в 1125 году в Шатийон на Луане и был вторым сыном в семье. Это обстоятельство предопределило его будущую судьбу — единственная дорога в его жизни была дорога воинской славы и вела она на Восток.

На Восток юный Рено попал в возрасте чуть старше 20 лет, когда принял участие в благочестивом паломничестве в Антиохию. Оказавшись в Антиохии в 1147 году, молодой граф поступил на службу к князю Антиохийскому Раймону де Пуатье.

В войне Раймона Антиохийского с эмиром Дамаска Нуредином, которая велась с 1147 по 1148 гг, антиохийцы не раз были разбиты наголову, в 1149 году пал в одной из битв и сам Раймон. С тех пор положение дел в Антиохии стало не лучше, чем в Иерусалиме.

Тем временем встал вопрос, кто будет следующим князем Антиохийским. Со всего христианского мира на Восток съезжались благородные рыцари, жаждавшие добиться руки Констанции, вдовы князя Раймона. Но удача отворачивалась от женихов — только Рено удалось добиться руки и сердца вдовствующей госпожи.

На этом следует остановиться подробнее. Современные европейские историки склонны считать нашего героя фигурой отрицательной, этаким «беспредельщиком», жадным до наживы и ведомым вперед лишь желанием «надрать побольше сарацинских задниц».

Стоит задуматься, если бы это было так, то удалось бы «бандиту с большой дороги» добиться руки княгини Антиохийской? Тем более, что обычаи того времени были весьма строгими. Княгиня должна была выйти замуж только за рыцаря благородного нрава, причем на раздумья ей давались год и один день. После чего ей предстояло совершить выбор из трех кандидатов. Княгиня Констанция до замужества с Рено на протяжении 20 лет отказывалась от любых партий. Что же касается жестокости, в которой его обвиняют — грабежи и даже убийство мирных жителей, все это было не столько следствием какой-то особенной жадности и жестокости, сколько являлось вполне естественным приемом из арсеналов ведения войны. Сажать пленников в ямы и подземелья, а также убивать их для забавы или же просто позволять умереть от слабости или болезни, тоже не есть какое-то особенное зверство, ибо история полна такого рода примерами.

Едва вступив на трон правителя Антиохии, Рено де Шатильон выступил на стороне своего союзника византийского императора Мануила Комнина против одного из варварских царьков — армянского правителя Фора. Население Антиохийского княжества состояло преимущественно из Православных, поэтому интересы Рено де Шатильона и Мануила Комнина частично совпадали. К тому же, император Мануил посулил Рено солидное вознаграждение за военную поддержку. Князь Антиохии не мог предположить, что на слово коварного византийца нельзя положиться и потратил на подготовку своего войска львиную долю казны княжества. Но после успешной операции по укрощению Фора, Рено не получил ничего.

Оказавшись в безвыходном положении, чтобы заставить Византию выплатить ему обещанные деньги, Рено объединил свои силы с вчерашним недругом Фором и снарядил поход на Кипр, которым лично владел император Мануил Комнин. Пройдя осторов Кипр с юга на север, Рено де Шатильон сполна компенсировал неуплаченный византийцами долг богатой добычей золота, рабов и скота.

В ответ Мануил Комнин, расценивший дерзкий рейд отчаянного франка, как личную обиду собрал войско и выступил на Антиохию. Вдобавок ко всему, в этот конфликт оказался втянут и король Иерусалимский, не желавший портить отношения с Византией. Итог оказался печален: Рено де Шатильона силой заставили вернуть все награбленное в кипрском походе и принести извинения византийскому монарху.

«Прощенному» Рено не оставалось другого выбора, кроме как восполнять свои финансовые потери с помощью набегов на прилегавшие к Антиохии области. Один из таких рейдов на Алеппо стал несчастливым. Отчаянный граф попал в окружение и бился до последнего, однако был тяжело ранен и пленен эмиром Дамаска Нуреддином.

В сарацинском плену Рено провел шестнадцать лет. Никто из его союзников и родственников, включая княгиню Констанцию, не захотел выкупить его свободу. Но это известие не сломило Рено, в плену он занялся изучением арабского языка, культуры и нравов пленивших его неверных. Сарацины настолько прониклись уважением к князю Антиохийскому за его прямоту и бесстрашие, что во дворе темнице, где его держали возвели для молитвенных нужд Рено христианскую часовню.

После смерти Нуреддина, когда среди мусульман разгорелась междоусобица (в итоге которой к власти пришел Салах-ад-дин Юсуф ибн-Айюб, более известный как Саладин), Рено де Шатильон наконец обрел свободу — король Иерусалимский Балдуин IV внес за него выкуп 120 тысяч золотых, огромную по тем временам сумму.

После освобождения возвращаться обратно в Антиохию Рено не видел смысла — его жена Констанция умерла, а княжеством правил его пасынок Бодуэн. Он отправился ко двору короля Иерусалимского, где провел некоторое время, и женился на Стефании де Мильи, богатой и благородной даме.

Король Иерусалимский Балдуин IV, страдавший долгое время от проказы, словно предчувствуя свою скорую кончину назначил Рено де Шатильона регентом при своем малолетнем племяннике Балдуине V.

Накопленная за время плена ненависть к сарацинам наконец-то нашла себе выход. Рено де Шатильон решился нанести один решающий удар по исламу, захватив его святыню — Мекку, осквернив могилу Пророка в Медине, и повергнуть неверных в трепет этим неслыханным доселе в истории предприятием.

В отличие от других восточных городов Мекка не была обнесена стеной, а естественной оградой ей всегда служили горы. Через весь город тянется широкая улица Массаи, к которой с гор многочисленными ярусами сползают дома — большие и маленькие. Посреди улицы, в самой нижней части долины, расположена площадь, на которой стоит знаменитая мечеть Харам аш-Шериф. Мусульмане уверены, что именно в этом месте находится центр мироздания, потому что это даже и не земля, а опрокинутая на землю часть неба. И в последний день существования мира она на небо и вернется.

Территория «запретной мечети» — священное место для мусульман всего мира. Об этом многократно говорится во второй суре Корана: «И откуда бы ни вышел ты, обращай свое лицо в сторону мечети; и где бы вы ни были, обращайте ваши лица в её сторону».

Площадь похожа на традиционный восточный двор, только очень больших размеров. Она окружена в три, а где и в четыре ряда колоннами из мрамора, гранита и обыкновенного камня. Поверху колонны соединены стрельчатыми арками и покрыты маленькими белыми куполами, а над ними возвышаются семь стройных минаретов.

В центре площади находится большой каменный куб высотой около тринадцати метров с плоской крышей. Это и есть храм Кааба, который решил разрушить Рено де Шатильон. Если бы план удался, то уничтожение Каабы привело к тотальной междоусобной войне между сарацинами и уничтожению ислама на корню, как следствие.

Чтобы объяснить, почему уничтожение Каабы повлекло бы за собой смерть ислама обратимся к словам историка Галины Росси:

«Для того, чтобы понять, почему ислам, при разрушении Мекки и потере Черного Камня скорее всего деградирует, и почему христианство не деградировало с потерей Креста и захватом Иерусалима, необходимо, прежде всего, уяснить, что, собственно, является сутью любой религии. Сутью любой религии является то или иное мистическое, трансцендентальное таинство Богообщения, то ли оформленное в виде особого ритуала, то ли не имеющее такового. Без факта Богообщения любая религия — заведомо не религия — а всего лишь идеология. Итак — для ислама местом Богообщения является Мекка. И не просто Мекка, как таковая, а храм, известный как Кааба. В наружную стену (северо-восточный угол) вмонтирован артефакт (называемый аль-Хаджар аль-Эсвад) принесенный, согласно преданию, из рая Архистратигом Михаилом Адаму, а вделан в стену установителем хаджа — Авраамом. О достоверности предания можно спорить сколько угодно, однако происхождение Эсвада до сих пор не разгадано. Камень был передан с одной единственной целью — он должен был обозначить место в храме, от которого следовало начинать ритуальное обхождение по примеру семикратного обхождения ангелами вокруг храма на Небеси. Догматически считается, что благодаря Каабе (а точнее, артефакту, вделанному в стену) все пространство вокруг Мекки по окружности на несколько километров является неприкосновенным, особенно во время хаджа.

А теперь представим, что в этой, по определению, неприкосновенной окружности (или вблизи оной) появляется Рено с отрядом не менее агрессивных воинов и с далеко не гуманистическими планами. Рено собирался не просто зайти в Каабу — что запрещается под страхом смерти всем неверным, а разрушить храм и забрать Черный камень.

Исчез храм Соломона — и весь этот ритуал стал невозможен. Его невозможно провести ни в одной синагоге. Таким образом, центральное таинство иудейской религии не совершается уже почти две тысячи лет, и не будет совершаться до тех пор, пока храм Соломона не будет полностью восстановлен.

Если ликвидировать такое место, как Мекка, то последствия для мусульман будут полностью аналогичны тем, которые вызвала ликвидация Соломонова храма по отношению к иудеям: полный распад и уничтожение религиозно-национального фундамента государственности, как следствие — распад и деградация монолитного религиозно-государственного образования на разрозненные атомарные общины, течения, направления, словом, все те изменения, которые претерпела иудейская государственность при своей трансформации в иудейскую диаспору.

Христианство в этом отношении обладает совершенно уникальным религиозным новшеством, состоящим в том, что прямое, непосредственное таинство Богообщения, по определению, может совершаться в любой точке пространства-времени. И основное христианское таинство Богообщения — Пресуществление или Евхаристия — не имеет никакой связи ни с физическим существование или не существованием Иерусалима, Гроба Господня, Креста или вообще какой бы то ни было материальной святыни. Оно не имеет даже прямой связи с наличием харизмы у человека, совершающего это таинство. Все, что для этого необходимо — это даже не истинный носитель харизмы, а человек, прошедший определенный харизматический ритуал (что, разумеется, отнюдь не означает факта получения харизмы). Кроме того, в отличие от мусульманства и иудаизма, которые, в силу указанных выше причин, автоматически организуются в виде государственно-религиозных формирований, для христианства — это всего лишь одна из возможностей. Оно может быть государственной религией, оно может быть и полным маргиналом. С точки зрения религиозной сущности этой доктрины — её государственность значения не имеет. Евхаристия всегда останется Евхаристией — будь то в Храме Гроба Господня — будь то в катакомбах, будь то в чистом поле. Таким образом, существует только одна возможность уничтожить христианство как организованную структуру, как Церковь — это — физически уничтожить всех епископов и священников. Нет епископов — никто не может рукоположить священника. Нет священников — некому служить Евхаристию. Однако, сделать это невообразимо сложнее, чем в случае, например, с мусульманством. А ситуацию с иудаизмом мы все знаем из истории — уничтожается определенное географическое место и деградирует вся идейная конструкция.

К слову — становится понятно, почему мусульмане так охотились за Животворящим Крестом. Согласно их ментальности потеря или уничтожение Креста автоматически означало начало распада и деградации христианства.»

Первой целью была Медина, где могила Мухаммеда напоминала прибывающим паломникам о легендарных временах ислама. Совершив фантастический бросок в восемьсот километров через пустыню, Рено де Шатильон проник в Хиджаз, сжег города Табук и Тайму (последний в письме к халифу Багдада Саладин называл «прихожей Медины»). Затем он направился к Священному городу.

Разгневанный Саладин выступил навстречу Рено и заставил его повернуть вспять и возвратиться в свой замок Керак. Два раза пытались сарацины взять приступом Керак, но оба раза терпели неудачу. В итоге конфликт был улажен при помощи короля Иерусалимского и было заключено перемирие сроком на четыре года. В условиях перемирия возобновилась, в частности, и транзитная караванная торговля. В конце 1186 года из Каира в Сирию отправился огромный караван под охраной небольшого отряда египетских воинов. Когда караван вошел в Моав, на него неожиданно напали люди Рено де Шатильона.

Вскоре о нарушении условий перемирия было доложено Саладину. Саладин направил к Рено посла с требованием об освобождении пленников и компенсации причиненного им ущерба. Получив отказ, посол Саладина отправился в Иерусалим к королю Гвидо де Лузиньяну, чтобы с помощью короля добиться выполнения требований султана Египта и Сирии. Король приказал Рено отпустить пленников и выплатить им компенсацию. Но Рено не подчинился королевскому приказу. Война тем самым стала неизбежной. Саладин провозгласил джихад.

1 июля 1187 г. Саладин перешел Иордан. 2 июля он взял христианский город Тивериаду и расположился станом у стен захваченного города. Христианское войско, все ещё не имевшее единого верховного командования, неоднократно меняло свои планы, как наступательные, так и оборонительные. В конце концов, король Иерусалимский, всегда отличавшийся крайней нерешительностью, последовал совету Великого Магистра храмовников, и христианское войско знойным днем 3 июля двинулось по безводной, раскаленной пустыне на Тивериаду, чтобы отвоевать город у мусульман.

План Саладина заключался в том, чтобы не подпускать крестоносцев к уже видневшемуся вдали Тивериадскому морю и вообще к каким бы то ни было водоемам. Крестоносцы жестоко страдали от жажды, в то время как сарацины регулярно снабжались водой, охлажденной снегом, доставлявшейся в бурдюках на верблюдах с гор, отстоявших от театра военных действий почти на 100 километров. Христианскому войску пришлось провести всю следующую ночь в безводной местности близ Хиттина. На помощь Саладину пришла поднявшаяся ночью песчаная буря, усилившая мучительную жажду, терзавшую христиан, и скрывшая от них передвижения сарацинского войска. Чтобы увеличить страдания своих врагов, сарацины подожгли кустарник по всей низменности, вследствие чего в лицо христианским воинам повалил густой и едкий дым. Не вынеся всех этих тягот, состоявшая в основном из уроженцев Сирии и Палестины пехота крестоносцев, под защитой которой находились франкские рыцари, попросту взбунтовалась. Пехотинцы частью перебежали к мусульманам, частью убежали на две горные вершины, возвышавшиеся над равниной, не поддаваясь ни угрозам, ни просьбам спуститься вниз и принять участие в битве. Тем не менее, битва ещё не могла считаться выигранной мусульманами. После отчаянных, но безуспешных атак рыцарей их сила сопротивления была окончательно сломлена, и христианское войско потерпело полное поражение.

Саладин принял разбитых врагов в своем шатре и собственноручно подал королю Иерусалимскому кубок воды. Король отпил из кубка и протянул его стоявшему рядом с ним Рено де Шатильону, также взятому в плен. По правилам арабского гостеприимства, человек, принявший угощение от хозяина шатра, переходил тем самым под его защиту. Поэтому «благородный» Саладин собственноручно обнажил саблю и отрубил Рено голову, до того, как кубок перешел в руки Рено де Шатильона. По приказу Саладина были убиты также все попавшие в плен к мусульманам храмовники. Остальных христианских пленников угнали в Дамаск, где они были проданы в рабство. Христианские пешие ратники, взбунтовавшиеся против своего короля и тем ускорившие роковой ход событий, были беспощадно истреблены сарацинами и сброшены ими живьем с горной кручи в пропасть.

В заключении, хочется привести слова одного из средневековых хронистов, которые могут быть отнесены к храброму Рено де Шатильону и рыцарям-храмовникам, принявшим мученическим конец от врагов Веры Христовой: «Словно Самсон, убивший после своей смерти больше чем при жизни, так и эти мученики сумели увлечь за собой больше врагов, чем поразили их мечи».

Разместите анонс страницы у себя в блоге: