Русская деревня и ее роль в сохранении национального самосознания

«Чтобы уничтожить народ, нужно отделить его от корней»
А. И. Солженицын

Россия вплоть до середины XX столетия была страной с преобладанием сельского населения. Крестьяне составляли основу тогда могучего русского народа. Именно деревня питала «живой силой» город. Большинство рабочих заводов и предприятий крупных и не очень городов были горожанами преимущественно в первом — реже втором — поколениях. Крестьянство на протяжении веков сумело сохранить исконно-русский образ жизни и самоорганизации. Другие же слои русского общества в той или иной степени отошли от своих национальных и традиционных корней, и стали они же не то, что бы не русскими, а россиянами. Русская традиционная культура, как матерь русской культуры вообще, основывалась на крестьянской общине. Но об этом сейчас вспоминают очень редко, предпочитая возводить русскую культуру к западно-европейской культуре. Именно крестьянство с его природным консерватизмом являлось всегда хранителем национальных традиций, оно всегда было опорой государству, вот только государство не всегда платило крестьянству взаимностью.

Крестьянство — фундамент любого государства. Так было на Руси всегда, с самого зарождения Русского государства. Именно благодаря, крестьянству всегда после тяжёлых испытаний возрождалась Русь. Так было и в Московской Руси, так было и Российской империи, так было и после Великой Отечественной Войны, хотя при именно при советах крестьянство изживалось на корню. А русский мужик шёл и восстанавливал порушенное немецким сапогом хозяйство страны. Вот только, сейчас, крестьянский корень усох и уже не может крестьянство быть той могучей опорой Национального Возрождения, как это было веками. Впору само крестьянство возрождать. Однако, не стоит думать, что русское крестьянство умерло безвозвратно. Да, оно умирает, но опыт русского традиционализма, носителем которого, является крестьянство, безусловно пригодиться вскоре в нашей битве за Возрождение Национальной России.

Рассмотрим, как развивалось крестьянское общество от зарождения и до сегодняшнего дня.

От славянской общины к крестьянскому земству

Когда сейчас произносят слово демократия — кто с радостью, кто с проклятием-то и те, и другие имеют ввиду демократию западноевропейского типа, с её максвеберовской, протестантской философией и этикой, с её возношением отдельной личности, как краеугольного камня всего бытия. Сейчас само слово «демократия», так же как и славянский коловрат, очернено, превращено в некий жупел. Однако, к сожалению, мало кто знает (или не хочет знать), что демократия может быть и другого типа, и иметь совершенно другие основания, нежели эгоистический индивидуализм европейца. Именно этим другим типом и была славянская, а затем и русская соборность. Корни русской государственности уходят в дохристианский период, однако именно Православное Христианство, с его Соборностью — общности всего Народа Божия, придала русской демократии законченный облик. Формирование русской соборности началось тогда, когда только-только зародилось Древнерусское государство. Наиболее известной формой русской демократии того периода были вече, причём вечевые собрания могли быть как уровня одной сельской общины, так и всей области, и даже княжества. Вечевая форма управления государством общеизвестна на примере Пскова и Новгорода. Православная Соборность удачно дополнила эту форму управления государством, так как именно Православие, в отличие от западного Христианства (Католицизма) подразумевает максимальное участие мирян в делах Церкви. Надо отметить, что именно в этот период появляется и само слово крестьянин, которое является ничем иным как слегка изменённым словом христианин. Даже этот лингвистический факт свидетельствует о глубоком взаимопроникновении народной и православной традиций-то взаимопроникновение, которое в результате привело к формированию целостного Русского народа. Естественным продолжением вечевой демократии во времена укрепления и создания единого Русского государства, уже под началом Москвы, стало земство, то есть народное представительство на разных уровнях власти. Само земское представительство было наиболее эффективным органом взаимодействия царя (великого князя) с простым народом. Земские соборы с разного рода периодичностью созывались с XIII века до второй половины XVII века. Во время Петровской реформы земское представительство было уничтожено так же, как и многое другое исконно-русское, поскольку Петру было противно всё, что связано с русским образом жизни, с русскими традициями, как государственными, так и духовными. В результате этих реформ правящие сословия, прежде всего дворянство, отошли от русских традиций, восприняли западноевропейский образ жизни. Отчасти потеря национальных традиций коснулась и городские слои населения, за исключением нарождавшегося тогда купеческого сословия. Собственно русские национальные традиции остались лишь у крестьян, и именно они с тех самых пор и являлись и являются хранителями русских корней. Крестьянство сумело сохранить у себя народную русскую демократию — потомка новгородского и псковского веча — мирские сходы, когда проблемы деревни или села решались собранием всех мужчин, а иногда и женщин, села. Подобная форма самоуправления просуществовала на селе вплоть до большевистской коллективизации, а в общинах старообрядцев, живущих в Сибири, существует и по сей день.

На чём стояла русская деревня

XX век для русского крестьянства стал переломным, роковым веком. Была подведена черта под крестьянством как таковым. А начинался XX век грозным предзнаменованием для крестьянина — Столыпинской реформой. При всех её относительных плюсах, реформа ставила перед собой задачу прямо направленную против крестьянства — разрушение традиционной сельской общины как экономической и самоуправляемой единицы. Столыпину нужно было создать множество единоличников, никак между собой не связанных. Именно в этом таилась главная опасность для крестьянина. Разрушая общину тем самым разрушались и традиционные связи на селе, фактически традиционный уклад жизни, противопоставление каждого против каждого, создание массы индивидуальных хозяйственных субъектов. Русская деревня, как это уже отмечалось, отличалась общинностью, сплочённостью всех своих членов, то есть все наиболее тяжёлые работы делались вместе. А иного и не могло быть в условиях сурового северного климата и нечернозёмья. И только вместе русские крестьяне могли успешно хозяйствовать. Общнинность касалась многих сторон жизни русского крестьянина: не только совместные полевые работы, но и совместная помощь другим членам общины в случае, к примеру, пожара, или какого-иного несчастья. Более того, связи с общиной крестьяне поддерживали, и уезжая из деревни. В городах образовывались землячества по региональному признаку (чаще всего по волостям внутри губерний; к примеру, гусляки — жители Гуслицкой волости Московской губернии). Столыпин же предлагал превратить всё крестьянство в массу единоличников, и таким образом, якобы, крестьянину было бы легче хозяйствовать. Однако в случае нехватки рабочих рук крестьянин бы не звал своих соседей на помочи (это слово вообще выражает всю сущность общинного строя русской деревни — безвозмездная помощь своему соседу с уверенностью, что в тяжёлом случае и тебе помогут; вот так взаимопомощь русских, которую мы уже утратили, и которая должна нас спасти, если не будет поздно), а шёл и нанимал батраков (если были бы средства, конечно). Вот именно здесь и таилась страшная «западня» для русского крестьянства — именно эта программа фактически разобщала, уничтожала общину как таковую: отношения на селе строились бы не на принципе взаимопомощи, а на принципе товарного рынка западного типа.

Вообще же сама крестьянская община (или «мир») была отдельным, простите за тавтологию, миром. Очень хорошо сущность отношений на селе описал в своей книге «Лад» Василий Белов: «Миряне строились вплотную, движимые чувством сближения, стремлением быть заодно со всеми. В случае пожара на огонь бросались всем миром, убогим, сиротам и вдовам помогали всем миром, подати платили всем миром, ходоков и солдат тоже снаряжали сообща». Кстати, насколько полно вошла Православная Христианская культура в сознание русских свидетельствует тот факт, что словом миряне обозначались как члены Церкви (не имеющие священного сана), так члены крестьянской общины — это одно и то же. Но дадим слово Василию Ивановичу Белову: «Любое горе и любая радость в деревне были на виду. Мир знал все обо всех, как ни старались щепетильные люди не выносить сор из избы. Другие, более бесшабашные, махнув рукой или в простоте душевной, на общественный суд выкладывали даже излишние подробности. Но суд этот всегда был разборчив: одно принимал он всерьёз, другое не очень, а третьего не замечал вовсе. Для человека ничего не было страшней одиночества. Даже злой от природы необщительный мирянин вынужден был (хотя бы и формально) блюсти обычай общения, гоститься с родными, разговаривать с соседями, раскланиваться со всеми православными.»

«Зажиточный крестьянин, обрабатывающий свою собственную землю, если и пойдет кого-то выбирать, то не президента, а самоуправление сельской общины. А это не к урне в райцентр, а на сельский сход. Что ему президент? Что он президенту? Да и кто такой президент вообще, для фермера?» Sv-Rus.ru

Как мы уже отмечали выше: «в деревне до мелочей была отработана взаимовыручка. Брать взаймы деньги считалось не очень-то приличным, но все остальное люди охотно давали и брали в долг. Мужики заимствовали друг у друга кожи, верёвки, дёготь, скальё, зерно. Давали на время полевой инвентарь и лошадь с упряжью. Женщины то и дело занимали предметы утвари, молочные продукты. Когда своя корова ещё не доит, было принято брать молоко в долг, у близких родственников — в дар. Занимали даже самоварные угли или хлебную закваску, если вдруг дома не оказывалось. Выручали друг друга в большом и малом. Закатить бревно за угол, покачать зыбку с ребёнком или прихватить что-то по пути для соседа ничего не стоило. Но как приятно становилось и тебе и соседу!». Как мы говорили, на селе это было обязательное правило: помогать друг другу, без этого ты не мог быть членом общины. И именно эта черта русского народа ныне полностью утрачена, забыта и замена эгоистичным принципами западного либерализма, которые выражаются в двух словах так: «умри ты сегодня, а я — завтра» (так описывает Александр Исаевич Солженицын принципы «блатного мира», которые ныне полностью вошли в наш быт, в систему отношений в бизнесе — см. 2-ой номер «Русского Образа»), то есть самое главное, это собственное выживание, твой личный достаток и комфорт, а то, что твой сосед сейчас умирает с голода — это не важно, на это не надо обращать внимание. Причём такое отношение облекается в гуманистические принципы, которыми, якобы руководствуются наши либералы. Лицемерие и эгоизм, а не солидарность, искренность и самопожертвование ради ближнего, — главные столпы современного мира. И эти ценности уже фактически нам навязали. И наша задача, сбросить пелену с глаз русского народа, показать ему, какие истинные ценности были у его предков и должны быть у него.

«Демократы разделили нас. Мы даже вымираем теперь с разной скоростью. Основной удар демократии пришёлся как раз на русскую деревню. Русский крестьянин, когда приходила нужда, всегда становился отличным солдатом. А сейчас средний вес сельского призывника составляет 50 килограмм. А вот городского — 70. Отчего так? Это раньше, в начале века, крестьянин производил еду. А сейчас он производит сырье, для пищевой промышленности. На производстве сырья ни одна страна мира ещё не разбогатела (нефть — особый продукт, и разговор о ней должен быть особый). Глобализация и мировой рынок, понимаешь. В городе ещё есть, что кушать, а вот в деревне — уже нет. Сейчас крестьянин сам хлеб не печет. Ждет, пока из его зерна в городе муку смелят, а потом хлеб выпекут. А потом хлеболавка в деревню приедет. А в хлеболавке буханка килограммовая уже в десять раз дороже, чем килограмм зерна. Чем платить? Выживает только за счёт огорода и картошки.» Sv-Rus.ru

Община как таковая была и охранителем семейных ценностей. Традиционализм подразумевает под собою и безусловное уважение семьи и почитание и послушание старших: «Семья для русского человека всегда была средоточием всей его нравственной и хозяйственной деятельности, смыслом существования, опорой не только государственности, но и миропорядка. Почти все этические и эстетические ценности складывались в семье, усваивались человеком постепенно, с нарастанием их глубины и серьёзности. Каждый взрослый здоровый человек, если он не монах, имел семью. Не иметь жены или мужа, будучи здоровым и в зрелых годах, считалось безбожным, то есть противоестественным и нелепым». То есть мы видим, что русское крестьянство аккумулировало в себе всё то лучшее, что издревле присуще всему русскому народу. Оно, вопреки расхожим мнениям либералов-западников, патологически ненавидевших всё русское, было и трудолюбивое, и хозяйственное, и в крестьянской среде, как нигде в другой, по-настоящему превыше всего была семья и честный труд. То есть именно то, чего нам так не хватает. Если мы посмотрим и проанализируем реалии современной жизни, то окажется, что сейчас всё поставлено с ног на голову, то есть, то что в русском народе и в Православии, считается и считалось не приемлемым и греховным, то сейчас считается нормой, и даже обязательным для «цивилизованного человека».

Русская деревня в XX веке

После захвата власти большевиками на долю русской деревни выпали тяжелейшие испытания. В систему большевистского рабочего государства — крепкий крестьянин со своим природным чувством собственности и хозяйственности никак не вписывался. Системе нужны были не свободные труженики, а беспрекословные исполнители воли партии и правительства. В итоге тысячи крестьянских семей подвергаются раскулачиванию и высылке в труднодоступные регионы страны, где привлекаются на работы. С началом индустриализации, для успешного и быстрого выполнения поставленных задач понадобились дополнительные рабочие руки, для этих целей перемещают миллионы крестьян с родных мест, формируя из них так называемый «спецконтингент». Формально считаясь свободопоселенцами, они в своём бесправии фактически сравнялись с репрессированными.

Советская власть поставив своей целью уничтожение кулачества как класса, в реальности уничтожала как сословие само крестьянство, в особенности наиболее трудоспособную его часть. Такая политика на селе приводила к сокращению хозяйств и как следствие к продовольственному кризису в стране в целом.

В 1930-х годах в стране сложилась такая экономическая модель, которая больше напоминала классическую феодальную систему производства посредством зависимого населения. В деревнях даже появилась такая расшифровка ВКП (б) — Второе Крепостное Право большевиков. Крестьяне на селе не имели права иметь собственного хозяйства, за работу в колхозах получали не деньги, а «трудодни», которые записывались в книжки колхозника, по итогам работы в обмен на трудодни можно было получить продовольственные и другие товары. При этом уехать в город практически не представлялось возможным, так как ко всему прочему крестьянам не полагалось иметь паспортов.

В итоге репрессивной политики государства, население страны стало превращаться в серую безликую массу к чему добавилось ещё и то, что к 1960 годам до трети населения прошли через тюрьмы и лагеря. Отсюда и наблюдаемая нами в современном мире криминализация общества, привыкшего жить «по понятиям», и проникновение в общественное сознание и культивирование «блатной» псевдокультуры. Довершает разрушение национальной культуры и традиционной жизни современное падение нравов и морали. Так в кого же превратится русский человек в XXI веке… в аморального безнравственного люмпена, забывшего свою культуру и историю, в человека без имени и памяти? Кому же это выгодно, кто сознательно ведет русский народ к пропасти?

Город со своей культурно-этнической мешаниной вряд ли сумеет стать источником возрождения. Возрождение национальной культуры дело не одного дня, но для этого нужны прежде всего условия, при которых народ в России сможет полнокровно развиваться. Источником и базисом такого развития на наш взгляд и может стать русская деревня, мир русской деревни, это та среда в которой формировалась и сохранялась душа русской нации на протяжении многих столетий, формировался светлый образ русского народа. Но современной власти не нужна Сильная Русская Деревня. Ей нужны хорошо управляемые массы: «Управлять людьми, согнанными в города, как в концентрационные лагеря куда проще. Лишённые собственности, нищие и запуганные жители городов — идеальное стадо для властей. Здесь легче дать народу немного хлеба, немного зрелищ, не заботясь о качестве и того и другого. Здесь удобнее блюсти паспортный режим. Здесь легко контролировать каждого. Здесь легко подвергать народ идеологической обработке. И здесь куда проще собрать людей на выборы.»

«По итогам переписи населения 2002 года с карты РФ придётся стереть 17 тысяч деревень и сел, где не было обнаружено ни одного жителя.

Можно с уверенностью предположить, что реальное положение вещей искажено методикой проведения переписи, в ходе которой жители отдалённых населённых пунктов должны были приехать в районные центры для регистрации данных о себе — и, естественно, не сделали этого. Общеизвестно, что к проведению переписи негативно относились широкие слои российского общества, объясняя это самыми разными мотивами — от религиозных и экономических до иррационально-психологических. Однако, несмотря на разницу в мотивах, очевидна их общая почва, которой является единодушное недоверие народа к существующей власти и любым мероприятиям, инициатором которых она является.

Тем не менее это искажение не меняет общую картину гибели русской деревни. Если в ближайшее время не будут приняты радикальные меры по изменению текущих тенденций развития России, то вымирание русской деревни и заполнение российской территории мигрантами стран Востока и Азии будет продолжаться дальше. Глобальный культурно-политический кризис будет усугубляться, пока не станет необратимым вследствие потери носителя культуры и государственного суверенитета России — её народа.» Sv-Rus.ru

Выдержки из книги:

Е. Ф. Климов
История судеб людей и деревень староверов
(Воспоминания и размышления. История Соколовского края)

«Численный состав населения в 1924 году составлял 3453 человека, в 832 хозяйствах. Нынешняя статистика показывает: все население в бывших трёх сельсоветах на 01.01. 1998 г. составляет 1078 человек, в 320 хозяйствах. Сам по себе напрашивается вопрос: «Где остальные 2375 человек и 512 хозяйств — дворов? Где 91 населённый пункт?»

«Составляя хронологию за 80 прошлых лет, можно только удивляться, если не ужасаться, сколько было приложено усилий для разгона населения, и, даже, для его уничтожения нередко не столько вышестоящими властями, сколько местным руководством, своими же односельчанами, допускавшими беззакония и произвол.»

«НЭП благотворно сказался на уровне крестьянской жизни. Получив земли при новом разделе „по едокам“, основное население села активно взялось за обустройство своих хозяйств — дворов, деревень, расширение посевных площадей. В эти годы образовалось много новых хуторов, обновились дома, появились новые починки, которые даже не числятся в документах, в их переписи. Но существовали эти небольшие города и починки недолго, всего лишь до 1930 г. — начала периода коллективизации. И сейчас ещё в разговоре со старыми людьми приходится слышать, как они с благодарностью вспоминают эти годы НЭПа. Они считают, что это самые лучшие годы жизни сельского населения.»

«Очередная трагедия сельского населения началась с началом сплошной коллективизации крестьянства 1929 — 30 годов. К этому времени к руководству в деревне пришли люди из числа беднейшего населения, которым было доверено руководство. Эти люди были в основном неграмотными или малограмотными, никогда в жизни ничего не читавшими. Добравшись до власти, не зная, как себя вести с народом, натворили многое, что в человеческой памяти не забывается.»

«Нерадивые „хлебопашцы“ — сельская беднота, попав в руководящие органы власти на местах, становились активистами в период сплошной коллективизации. Из зависти к более зажиточным они проявляли нередко особую жестокость в раскулачивании тех же середняков, которые находились на распутье, ещё несогласные и раздумывающие о вступлении в колхоз. Несогласных вступать в колхоз местные активисты часто без письменного решения „верхов“, по собственной инициативе, выгоняли из домов, забирая весь хозяйственный инвентарь, скот, строения, нередко даже снимая со своих жертв верхнюю одежду».

«В 1939 г. было ликвидировано 17 деревень, а в их 154 дворах проживало 576 человек, которые были лишены крова. Никому не предоставлялось жилье, да его в те времена и не было свободного, кроме жилищ людей, сосланных в „Соловки“ и на поселение. Люди разбредались кто куда мог. Решение актива гласило: „Деревни, починки, хутора и выселки, где меньше 10 дворов — выселить“. Ещё много лет стояли эти дома без хозяев в сселённых деревнях, так и не дождавшись их, тихо и незаметно исчезали они. Существовали и карательные меры: за неповиновение к сселению — уголовная статья. В вину жителям этих деревень и хуторов согласно решению районного актива ставились их удалённость от центров сельсоветов, центров культуры села. Затруднение для электрификации и радиофикации населённых пунктов, отдалённость для перехода на работу. Радиофикация и электрификация были осуществлены только в 1967 г., т. е. через 21 год».

«Существовала строгая установка районного руководства для колхозников: документов на получение паспортов не выдавать, чтобы в город не сбежали. Это положение строго исполнялось местными властями. Для получения паспорта нужны были справки от сельского совета и председателя колхоза о том, что они не возражают. Но они никому не выдавались, разве что за редким исключением, по договорённости и тайно (рабочих рук в колхозе не хватало). Но молодёжь все равно убегала, различными путями. Существовал этот запрет на выдачу паспортов до 1965 г., т. е. до реорганизации колхозов в совхозы — период моей бытности председателем сельсовета».

«Пенсии колхозникам не назначались, а значит и не выдавались, люди работали в колхозе до глубокой старости. Только в 1965 г. колхозникам стали платить пенсии. Первоначально пенсия сельчанам назначалась по сравнению с работниками промышленных предприятий на 5 лет позднее по возрасту, а точнее, мужчин на пенсию по возрасту выводили в 65 лет, а женщин в 60 лет».

Разместите анонс страницы у себя в блоге: